Охотник за головами - Гловер Райт Страница 6

Риордан вернулся к ней:

— Располагайтесь поудобней. Здесь, если что, есть доктор… может быть, вам еще что-нибудь угодно?

— Мне хочется поговорить.

— Утром.

— Прямо сейчас.

Боль, прозвучавшая в ее голосе, заставила детей встрепенуться. Младшенькая заплакала.

Риордан растерялся. Он чувствовал, что невольно внушает им опасения – слишком большой, слишком грозный в темном дорогом пальто.

— Я сейчас уложу их и вернусь. Позаботьтесь о том, чтобы кто-нибудь побыл с ними.

— Не кажется ли вам, что было бы лучше, если бы…

— Позаботьтесь! Я заплачу.

Риордан почувствовал, что, в свой черед, наливается гневом. Ему хотелось сказать: «За деньги здесь, у нас, всего не купишь», но ведь он, так же как и она, был повинен в том, что прежде считал иначе. Последние несколько недель он действовал исходя именно из таких предпосылок: ее муж был щедрым партнером. Он попытался представить себе Бреннигэна рядом с нею – и не смог. Мысленно он увидел Бреннигэна в одиночестве дожидающимся кого-нибудь в гостиничном холле: типичного американца – высокого, голубоглазого, с красивым загаром, неизменно пунктуального и повсюду поспевающего первым; и при том во всем его образе была некая очаровательная неторопливость – и спокойствие, разумеется, тоже, – создававшие превратное мнение относительно остроты его мышления и реакции, относительно точности интуитивной оценки любой ситуации, относительно стремительности, с которой он принимал решения. Риордан просто не мог поверить в то, что Бреннигэна уже нет. Он чувствовал себя в каком-то смысле обманутым и вместе с тем, вопреки здравому смыслу, по-прежнему на что-то надеялся, и еще долго будет надеяться, пока не наступит конец всем иллюзиям. И было ему присуще чувство верности – оно было присуще ему всегда.

Риордан посмотрел на Кэт. Если уже за всем происшедшим и скрывалась измена, то явно не с ее стороны. Он мягко заметил:

— Они ведь могут заняться этим и по доброте душевной. Они знают о постигшем вас горе.

Усталым голосом она ответила:

— Может быть, они просто слишком привыкли к всевозможным несчастьям?

Она принялась утешать детей.

Сделав соответствующие распоряжения, Риордан вернулся к ней.

— Кто-нибудь поднимется к ним через пять минут.

Кэт встала, предостерегающе подняла палец.

— Дождитесь меня. Здесь. Смотрите не уйдите. – Она сделала паузу. – Прошу вас.

Он проводил ее к лестнице с широкими перилами. Идя по коридору, она вдруг остановилась и резко обернулась к нему:

— А мой багаж?

— Его доставят. С минуты на минуту. Не беспокойтесь. – Он посмотрел на ее страдальческое лицо. – Вам надо отдохнуть.

— Дождитесь меня, договорились?

Риордан вернулся в апартаменты, прошел в холл, уставленный изысканными скульптурами и канделябрами эпохи Людовика Пятнадцатого, и уселся в кресло с подлокотниками. Ему смертельно хотелось выпить, но у него не было сил доплестись до бара. Полюбовавшись мерцающими вдоль берега огнями, он позволил себе закурить; это была последняя сигарета из ежедневной порции в пять штук, которую он теперь разрешал себе, превратив тем самым собственную жизнь в сплошные мучения. Он глубоко затянулся, почувствовал эйфорическое удовольствие, когда дым достиг легких, вздохнул. Его тяжелый подбородок агрессивно напрягся. Неужели и впрямь имеет значение, сколько он курит? Накурившись как паровоз к пятидесяти пяти годам, он уже наверняка нанес себе весь вред, на который был способен. И все-таки…