Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 6

— Полно, папенька, зачем вам себя расстраивать и меня в слезы вводить. Поживем еще, а там что Бог пошлет! Я не хочу пережить вас! Не хочу замуж!

Иван Степанович Куликов пожаловал за целый час до обеда. Петухов очень благодарил его и подумал: «Какой любезный, славный человек».

— Слышали вы, новый закон о фабричных рабочих выходит. Моложе семнадцати лет ребят нельзя будет заставлять ночами работать. У вас много ребят?

— Да, порядочно. Все льготы, облегчение дают.

— Это хорошо.

— Ох, хорошо-то, хорошо, только надо бы о деле подумать. Теперь все об отдыхе толкуют, а о работе ничего; народ избалованный.

— Справедливо, Тимофей Тимофеевич, а как здоровье дочери вашей?

— Спасибо, здорова. Она вся в меня. Хлопочет с утра до ночи и краснощекая, веселая.

— Замечательная девица! На редкость, можно сказать.

— И характер ангельский, всегда всем довольна, счастлива. Меня, старика, любит, бережет. Всем женихам отказала!

— А замуж-то красотке следовало бы выйти. Пора старику-отцу и покой дать. Поберечь. Ведь с заводом-то да с делом хлопот не оберешься, а женское дело маленькое. Зятек-то и подмогой был бы! Право слово!

— Да, верно, Иван Степанович, верно, кто спорит, а только что ж поделаешь с девкой, коли не хочет и слышать!

В комнату впорхнула Ганя. Две большие косы спускались ниже колен. На ней было светлое платье, плотно облегавшее пышный бюст. Грациозные движения, легкая походка, добродушное выражение симпатичного личика – все делало ее более чем привлекательной. При виде гостя девушка сделала такую испуганную мину, что Куликов даже засмеялся.

— Неужели я такой страшный, что вы испугались?!

— Нет, нет, я ничего… Папенька, обед готов. Прикажете подавать?

— Подавай, Ганя, да что же ты не поздоровалась с гостем? Это наш сосед Куликов, торговец.

— Ах, извините, – произнесла она, не глядя на гостя и протягивая ему свою крошечную ручку.

Куликов крепко и выразительно пожал ручку, стараясь встретиться с девушкой глазами, но она, так и не взглянув на него, выбежала из комнаты.

— Видите, какая вертушка! Точно ветром ее носит! И так готова день и ночь летать.

— Хлопочите, Тимофей Тимофеевич, ей жениха! Не ровен час, все под Богом ходим! Загубите вы дочь свою!

— Да уж вы не собираетесь ли предложение сделать? Ха-ха-ха!

— А вы думаете, не сделал бы! Не пойдет только Ганя за меня, а то лучшей жены и во сне не увидишь! Золото, сокровище, а не жена! На руках носить бы стал.

— Что ж, пробуйте: может, и пойдет. Я, со своей стороны, готов благословить. Вы человек серьезный, степенный.

— Нет, где мне! Гане нужно жениха молодого, красивого, а я уж старик для нее.

— Папенька, суп на столе, – послышался голос Гани.

Она приотворила дверь и просунула голову.

— Идем, идем. Пожалуйте, Иван Степанович.

В столовой было многочисленное общество. Все холостые главные мастера завода, конторщики, несколько человек соседей знакомых. Тимофей Тимофеевич представил им нового гостя, и Куликов пошел со всеми здороваться за руку.

— Что вы ничего не кушаете? – обратился к нему Петухов.

— Благодарю, я ем.

— Может, не нравится наш стол?

— Что вы, что вы, отличный стол.

Иван Степанович был рад, когда начали вставать. Он сейчас же попрощался с хозяином и ушел, даже не поклонившись Гане и остальным гостям. Впрочем, «гости» сами сейчас же разошлись.