Арктическое зло - Джим Чайковски Страница 6

Согласно донесениям, этот лагерь был разбит около месяца назад. На прибрежной отмели уже валялся остов гренландского кита. Даже без отпиленного хвостового плавника длина его тела превышала семь саженей. На каменистой земле лежали пуды подкожного жира, вырезанного из огромной туши. Поблизости работники в огромных медных котлах вытапливали из жира ворвань. Дальше вдоль берега тянулись рамы, увешенные разложенным для просушки китовым усом. Останки разделанного кита превратились в столовую для сотен морских птиц, с громкими криками облепивших тушу.

Наличие кита поблизости от лагеря преследовало и другую цель. Огромная туша превратилась в своеобразный якорь, к которому было привязано становище. После такой удачи другие отряды китобоев уже не посмеют высадиться на этом берегу. Суровые охотники были очень суеверными и считали, что вторжение на территорию соперников, уже одержавших успех на охоте, принесет неудачу.

Это понимал даже поручик Орлов.

— Зачем мы здесь высадились, господин командор? По-моему, эти китобои уже хорошо устроились, разве не так?

— Да, но нам нужны не они.

Убедившись в том, что шлюпка надежно закреплена, Чичагов, не обращая внимания на недоуменный взгляд поручика, махнул рукой, приказывая ему сойти на берег. Он не сообщил своему подчиненному истинную причину высадки на этот негостеприимный остров.

Спрыгнув на берег, Чичагов рассеянно похлопал по карману сюртука. Там лежало письмо императрицы Екатерины II, написанное ее собственной рукой. В нем содержался тайный приказ, который Чичагову вручили, лишь когда три фрегата пересекли Белое море.

Человек, доставивший это послание, сидел на корме шлюпки.

Словно прочтя мысли Чичагова, Михаил Ломоносов встал и прошел к носу шлюпки. Он представлял собой зловещую фигуру, облаченную во все черное, от теплого плаща до широкополой шляпы. В течение всего плавания Ломоносов не выходил из своей каюты, обложившись книгами и картами. Лишь считаные люди знали о том, что он прибыл в Архангельск из Санкт-Петербурга, привезя с собой указ императрицы.

Хотя Ломоносову было всего пятьдесят два года, он уже имел чин статского советника – эквивалент бригадира в армии и капитан-командора во флоте; то есть чином он был выше Чичагова. Этого высокого положения Ломоносов добился благодаря своим блестящим способностям в самых разных областях науки и искусства. За ним числился большой список достижений на ниве естествознания: физики, химии, астрономии, географии и минералогии, а также истории и даже поэзии.

Сойдя на берег, Ломоносов присоединился к Чичагову.

— Я уже успел позабыть, как холодно на Крайнем Севере…

И это была не жалоба: в словах Ломоносова прозвучала грусть. Чичагов вспомнил некоторые подробности его биографии. Ломоносов был родом из этих суровых мест. Он родился в деревне Мишанинская Архангелогородской губернии и в детстве вместе со своим отцом, опытным рыбаком, плавал по этим самым морям. Так что для него эта поездка означала не только выполнение приказа императрицы, но и возвращение домой.

— Теперь, когда мы наконец высадились на берег, – невнятно произнес Чичагов сквозь шарф, которым было укутано его лицо, – быть может, вы наконец поделитесь со мной тем, что осталось невысказанным в письме императрицы?