Метод чекиста - Валерий Шарапов Страница 61

— Гражданин Бельш, вам предъявляется вещественное доказательство, обнаруженное при проведении оперативно-следственных мероприятий — листок бумаги с надписями «Схема рудника», рисунками и комментариями. Что можете пояснить по данному вопросу?

— Да понятия не имею! — взвился ученый. — Что вы ко мне со всякими глупостями лезете?!

— Вы рисовали эту схему? Ваша рука?

— Ну моя. Один из рабочих вариантов. Знаете, я делом занимаюсь. Притом неоднозначным. Разные варианты решения инженерных проблем. Но вам не понять.

— То есть вы признаете, что это ваших рук дело. Когда и где был изготовлен данный рисунок?

— Не помню я! Какая ерунда, право!

Все, что он наговорил мне, я тщательно запротоколировал. Некоторое время понадобилось, чтобы убедить его поставить подпись.

— Не понимаю, что вы вечно от меня хотите? Чем я прогневил Бога и вас?! — отодвигая с омерзением от себя протокол, воскликнул Бельш.

— Мы ни от кого ничего не хотим. Мы разбираемся, — пояснил я очевидное.

Потом — обыск. С заранее подобранными понятыми, имеющими допуск к секретке, с участием должностных лиц, да еще с нашим экспертом, вооруженным фотокамерой со вспышкой, — все это столпотворение походило на профсоюзное собрание. Ничего не попишешь — закон коряв и неудобен, но он закон.

На рабочем месте, в кабинете, ничего существенного мы не нашли, как ни старались. Но завхоз мне заранее шепнул, что в мастерской у Бельша есть свой специальный закуток — там заготовки, детали. В том месте он испытывал, доводил до ума по каким-то своим соображениям приборы и инструменты — кстати, иногда с большой пользой для дела.

— Пройдемте в мастерскую! — предложил я всей толпе.

Мастерские располагались в обширной пристройке. Там лязгал металл, звенела циркулярная пила, что-то делали, переделывали и доделывали, как на любом опытном производстве.

Для рукоделия Бельшу отвели отдельную комнатенку с длинным столом, верстаком, металлическими шкафами, в которых лежали инструменты и внутренности незнакомых мне приборов. Там же были сильные лампы, освещающие место работы, — прямо как в операционной. На столе лежал выпотрошенный прибор с тремя циферблатами и двумя щупами, назначения которого я даже вообразить себе не мог. И разобран, и собран он был тяп-ляп. То есть — продукт творческих измышлений и милого такого изобретательского вандализма.

— Что это такое? — поинтересовался я.

— Моя премия за рационализаторство! — высокомерно произнес Бельш. — Кое-какие конструкционные изменения в прибор, название которого вам вряд ли что скажет.

— Есть ли в месте проведения обыска что-либо незаконное, изъятое из гражданского оборота или относящееся к уголовному делу о нападении на сотрудников лаборатории? — спросил я у Бельша.

— Я не отношусь к вашему делу. И мое рабочее место — тоже.

— Поглядим. — Я обвел взором закуток. Вроде и небольшой, но повозиться придется — очень уж много всякого металлического мусора.

Перебирать весь этот хлам было скучно и бесперспективно. Некоторые вещи вызывали у меня интерес, сам Бельш и понятые из персонала поясняли их назначение. Были какие-то листочки со схемами, с текстом — их изымали и приобщали к протоколу.

На особый успех следственного действия я уже не надеялся. Иногда удается найти что-то важное вот в таких местах. Но, кажется, не сейчас.