Колымага семейного счастья - Дарья Донцова Страница 61

Договорить я не сумела – кондитерское издание стартовало, словно космический корабль. Мы все замерли, а тортик начал полет по столовой. Он понесся по кругу, шипя и плюясь искрами, и неожиданно запел:

— Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода – по асфальту рекой! И неясно прохожим в этот день непогожий, почему я веселый такой!

— Офигеть, – уже в который раз повторил Муркин – похоже, он забыл все остальные слова.

Наш сюрприз словно услышал слова именинника. Он на пару секунд завис, потом резко вильнул влево и умчался в коридор. Оттуда понеслось:

— Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек…

— Лови солиста! – вскрикнул Степа.

— Офигеть, – прошептал Костя. – И не встать.

Мы побежали за кондитерским шедевром, а тот, совершив вираж, помчался в обратном направлении и принялся исполнять следующее популярное произведение:

— Очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные…

На этот раз Сонечка отреагировала, как наш компьютерных дел умелец:

— Офигеть!

Услышав ее, бисквит неожиданно аккуратно опустился на пол и замолчал.

— Уф! – выдохнул Степан. – Экий, однако, бойкий и говорливый тортец! Ну, раз он потерял голос и задор, пошли съедим горячее, потом чайком побалуемся.

В эту секунду крошечный котенок Леня, активный и проказливый, в один прыжок оказался около торта и стукнул его лапой. Кондитерское изделие издало звук, похожий на кашель, и заорало басом:

— Эх! Вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской!

Леня перепугался, но, вместо того, чтобы удрать, прыгнул на выступающую часть картонки, на которой стоит торт, и вцепился в него лапами. Кондитерское изделие опять вознеслось к потолку, вместе с котенком.

— Да, ох, ой! По Тверской-Ямской, да с колокольчиком…

Леня начал выть. Клеопатра, Цезарь и брат «пилота» Рома принялись бегать туда-сюда, работая бэк-вокалистами.

— Офигеть, – традиционно отреагировал Костя.

— Несите швабру, – распорядился Степан, – собьем этого Федора Шаляпина.

Похоже, наш подарочек услышал эти слова, потому что он с утроенной скоростью рванул в кухню. Леня заорал благим матом так, что у меня заложило уши. Вопль кота не смутил десерт на вираже, тот вернулся в столовую. Котенок теперь болтался на торте, словно тряпка. Сонечка сунула Степану в руки швабру.

— Нет-нет! – испугался Костя. – Да, торт плюхнется на пол, превратится в развалины, но это ладно. А вот котик… Он может сильно удариться.

— Сачок! Я видела его в кладовке! – прокричала Сонечка и убежала.

— У нас есть сачок? – изумилась я.

— Мои рыболовные снасти, – объяснил муж.

В комнату, размахивая длинной палкой с сеткой, вернулась Соня.

— Отлично! – потер ладони Константин. – Кто готов исполнить роль охотника?

— Ты, – хором ответили все.

Степан продолжил:

— Загони обезумевший торт в угол, а мы с Вилкой встанем там, расстелем одеяло.

— Оно испортится, – вздохнула я. – В смысле, запачкается.

— Ничего, отстирается, – махнул рукой муж. – А если нет, то и фиг с ним. Если пожалеем плед, то, вероятно, испортится кот. Начали! Долго Леня не продержится.

Не прошло и пяти минут, как с оглушительным воплем «мяу!» торт вместе с «пилотом» шмякнулся в одеяльце.

— Не удалось их сачком подхватить, – расстроился Костя.

— Главное, тортец арестован, – констатировал Степа. – Эй, парень, ты как?