Черные перья - Ребекка Нетли Страница 61

На этот раз я сопротивляюсь Айрис, ее накалу. Стараюсь сосредоточиться на небе, но когда она отпускает мою руку, невольно перевожу на нее взгляд.

Она берет шар и неотрывно смотрит на него, пока опять не впадает в транс, – губы беззвучно шевелятся, будто она ведет беседу, слышную только ей. Миссис Норт нервно потирает руки, а я вдруг понимаю, что закусила губу до крови.

Айрис начинает смеяться, почти беззвучно, но ее веселость леденит душу. Миссис Норт нервно ерзает в кресле. Айрис начинает раскачиваться взад-вперед, слезы и одновременно радость образуют на ее лице весьма противоречивую картину. Я не могу отвести от нее взгляда. Вдруг глаза ее расширяются и она с такой силой хватается за стол, что дрожат подсвечники. Сейчас она в самом деле безумна, способна на все.

Айрис оборачивается на меня. Я замираю. Пусть только она ничего не говорит. Я не вынесу.

Вроде бы опасность миновала, но тут ее лицо принимает другое, почти детское выражение.

— Смотри на меня. – Она почти шипит, но голосом ребенка.

«Смотри на меня». Я вспоминаю зеркало и понимаю, что схожу с ума.

Миссис Норт в ужасе. Она останавливает на мне сочувственный взгляд, хотя в нем есть что-то еще. Айрис вздыхает и падает в кресло, на лбу у нее выступили капли пота. Она больше не смотрит на меня. Все позади. Я могу немного расслабиться.

Миссис Норт тяжело поднимается со стула и подходит к Айрис, вернувшейся в реальность. Однако на лице у нее такое недоумение, как будто она предполагала оказаться в другом месте.

Миссис Норт осторожно уводит Айрис в ее комнату и возвращается. Я сижу все в том же положении, сцепив руки на коленях. Ничто на свете не заставило бы меня еще раз дотронуться до шара.

— Вы в порядке, миссис Стоунхаус? – ласково спрашивает миссис Норт.

Я мотаю головой. Какой уж тут порядок.

Миссис Норт звонит в колокольчик и советует мне пересесть поближе к камину, но я не шевелюсь.

Флора приносит бренди.

— Выпейте, миссис Стоунхаус, согрейтесь. – Миссис Норт, как ребенка, ведет меня к огню. – Я понятия не имею, что означали слова мисс Стоунхаус, и вы не обязаны объяснять мне, почему они так сильно на вас подействовали.

Я отпиваю бренди, оно опаляет горло, но это приятно.

Допив стакан, я встаю, представляя путь, который придется пройти до моей комнаты, но сейчас мне надо туда. Зажигаю лампу, надеясь, что ее пламя способно отогнать ночь. Если бы миссис Норт вызвалась проводить меня, я бы не отказалась, но просить не намерена. Такая просьба была бы равносильна признанию в том, что мне очень страшно, – не ей, самой себе.

Я иду очень медленно, в зависимости от расстояния до очередной лампы мрак то сгущается, то рассеивается. Окна дребезжат от воющего на болотах ветра, однако значительно хуже то, что сзади слышны шаги. Я останавливаюсь. Горничная, говорю я себе и иду дальше, хотя ноги горят от желания бежать. Я отошла совсем недалеко от комнат Айрис, но здесь уже намного холоднее. Опять шаги, будто крадущиеся. Сердце стучит. Неожиданно для себя я оказываюсь возле круглого окна, у портрета, с которого так злобно смотрит Джейкоб. У меня не хватает духу поднять на него взгляд, на ребенка, который – какие могут быть сомнения? – вернулся.

И опять тот роковой день, когда, возвращаясь домой, я увидела человека за деревьями. И тогда, как сейчас, мне хотелось бежать. Но я не прибавила скорости, а через какое-то время его медленные шаги подстроились к моим. Потом он пошел чуть быстрее, и мне стало страшно. Страх усиливался, и тем не менее я обернулась, чтобы встретить угрозу лицом к лицу.