Аничкина иколе - Евгения Якушина Страница 62

— Ну, ладно уж, – снизошёл расчётливый сторож, отпирая калитку. – Проходите. Да только на глаза, смотрите, никому не попадитесь в таком-то подпитии…

— Пошёл к чёрту! – огрызнулся Руднев, которому каждое слово сторожа врезалось в мозг раскаленным гвоздём.

Тем не менее, совет сторожа был дельным. Дмитрий Николаевич свернул с дорожки в густые кусты, рассчитывая пройти через них к двери жилого крыла незамеченным. Судя по сгустившимся сумеркам, было уже за восемь вечера, и в это время в парке Аничкиной иколе случалось не так много праздношатающихся.

Дорога от ворот до Голицынского дворца заняла у Руднева куда больше времени, чем он рассчитывал. Через каждую дюжину шагов он был вынужден останавливаться, ища себе какую-нибудь опору, чтобы справиться со слабостью и дурнотой. Очевидно, сербы на хлороформ не поскупились, и Дмитрий Николаевич надышался им так, что едва был жив.

Остановившись очередной раз, он услышал за своей спиной испуганный возглас. Обернувшись на него, Руднев увидел Волжину, выходящую по едва заметной тропинке.

— Боже мой! – воскликнула Анастасия Аркадьевна. – Дмитрий Николаевич, что с вами?!

Она кинулась к Рудневу и поддержала его под руку.

— Ничего страшного, – попытался успокоить её Дмитрий Николаевич. – На меня напали… У реки…

— Вы ранены?

— Нет. Не беспокойтесь… Мне просто слегка досталось…

— Слегка?! Да вы на ногах не стоите! Вам нужно в лазарет к доктору!

— Не нужен мне доктор… Ерунда всё…

— Обопритесь на меня, – Волжина обхватила Дмитрия Николаевича одной рукой, и подставила ему свое плечо.

Руднев попытался отстраниться, но геройствовать сейчас у него совсем не получалось.

— Спасибо, – прошептал он, вцепившись в Анастасию Аркадьевну своей изувеченной правой рукой, с которой при побеге сорвал перчатку.

Увидев чудовищные шрамы, Волжина ахнула.

— Простите, – изуродованная рука Дмитрия Николаевича судорожно дёрнулась, и он хотел её убрать, но Анастасия Аркадьевна удержала.

— Вы меня простите..! Я не знала… Идёмте.

Опираясь на Анастасию Аркадьевну, Руднев добрел-таки до двери жилого крыла.

— Я отведу вас в вашу комнату и позову врача, – решительно заявила Волжина.

— Не нужно! Пощадите моё самолюбие, Анастасия Аркадьевна! – взмолился Дмитрий Николаевич. – Вы мне очень помогли! Спасибо..! Дальше я сам…

— Но нужно, чтобы кто-то о вас позаботился! – продолжала настаивать Анастасия Аркадьевна.

— Белецкий позаботится, – ответил Руднев. – Ему уже случалось быть моей сиделкой. Он справится… Не волнуйтесь за меня.

Последние слова Дмитрий Николаевич произнес хоть и слабо, но с чувством, заставившим Анастасию Аркадьевну смутиться.

— Если будет нужно, шлите за мной, – торопливо произнесла Волжина, не решаясь смотреть Дмитрию Николаевичу в лицо. – Я была сестрой милосердия…

Руднев прошёл по коридору до комнаты Белецкого и с облегчением увидел, что из-за неплотно прикрытой двери пробивается полоска света.

Дмитрий Николаевич толкнул дверь и без стука вошёл.

Комната пополнилась новыми коробками с документами.

Белецкий поднял глаза от разложенных на столе папок.

— Oh, Mann! Was ist passiert?! (нем. О, господи! Что произошло?!) – ужаснулся он, по своему обыкновению от беспокойства переходя на немецкий.

— Тише, Белецкий! – простонал Руднев, обессилено привалившись к стене. – Умоляю, тише! Или у меня голова взорвётся!