Жертва и другие - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 62

— Вот видишь, я ничего еще не сказал, а ты уже говоришь, что не имеешь к убийству отношения. А может, мы задержали тебя по какому-то другому поводу? Например, чтобы выяснить, кто ты таков есть. И отчего не стал называть свое настоящее имя при задержании.

— Да знаю я вас! — Кривов раздраженно махнул рукой. — Обязательно попытаетесь повесить на меня то, чего я не делал! Будто в первый раз!..

— Так почему ты пытался скрыть свое имя? — никак не реагируя на реплику Кривова, спросил Гуров. — Ведь установить, кто ты таков есть, — самое простое дело. Пригласим главврача психиатрической лечебницы — разве он не опознает своего санитара?

— Охоты не было с вами связываться, — сказал Кривов. — Вот и решил приврать. А вдруг бы прошел номер…

— Что ты делал в том доме, где тебя задержали?

— Пришел в гости. Или нельзя?

— И почему же ты так задержался в гостях, что даже не вышел на работу?

— Перебрал малость, — усмехнулся Кривов. — Хорошо угостили… Сами понимаете, как являться на работу в таком виде? Вот и задержался.

— В человеческом организме алкоголь сохраняется не меньше десяти дней, — сказал Гуров. — Установлено наукой. Особенно если человек перебрал.

— И что же? — настороженно поинтересовался Кривов, и эта настороженность не ускользнула от Гурова.

— А то, что мы сейчас возьмем и отправим тебя на экспертизу на предмет определения, сколько алкоголя у тебя в крови на данный момент. Мне развивать дальше свою мысль? Или ты и без того все понял?

— Ну, допустим, не пил я, — сказал Кривов. — Просто засиделся в гостях. Было о чем поговорить… Вот и пропустил смену.

— И о чем же вы говорили?

— А какая разница? Значит, было о чем.

— Откуда ты знаешь этих людей?

— У которых я засиделся в гостях? — уточнил Кривов.

Уточнение, в котором нет необходимости, вещь красноречивая. Человек, задавший ненужный вопрос, это всегда неуверенный человек. Это человек, загнанный в угол, припертый к стене. Он задает ненужный вопрос, чтобы выиграть время и сообразить, как ему быть дальше. Все это были психологические азы, распрекрасно известные Гурову. Своими вопросами он припер Кривова к стене. И коль так, то тут кроется какая-то тайна. Кривов явно не желает ничего говорить о людях, у которых он, по его выражению, «засиделся»…

Гуров не стал в другой раз повторять вопрос — он знал, что Кривов на него и без напоминаний ответит. Вынужден будет ответить. Он и ответил:

— Это неважно… Просто они мои старые знакомые… У вас, наверное, тоже есть старые знакомые? Вот и у меня они есть… Или это запрещено?

— Сейчас, в этот самый момент, в соседних кабинетах допрашивают твоих старых знакомых, — сказал Гуров. — И мужчину, и женщину. Почему-то мне кажется, что они не станут врать. Скажут всю правду, в отличие от тебя. И уж тогда в твоей правде не будет никакого проку. Для тебя не будет. Ты хорошо меня понял?

Кривов понял, это было хорошо заметно. Но все равно он не стал отвечать на вопрос.

— Ну хорошо, — подчеркнуто спокойно, почти равнодушно, произнес Гуров. — Больше на эту тему я вопросов задавать не буду. И без тебя найдется кому ответить. А вот ты ответь мне на такой вопрос. Что это там у тебя за татуировка на левом плече? Что она означает?

— Какая еще татуировка? — скривился Кривов. — У меня много всяких татуировок…