Игра вслепую - Лэй Цзюнь Страница 63

Матери не было дома, и Илань тоже не пришла. Обычно фрау Веймер готовила чайник ароматного цветочного или фруктового чая с кренделями или шварцвальдским тортом на полдник, но сегодня она этого не сделала.

— Твой папа летит обратно на самолете, – только и сказала она. – Пока он не вернется домой, оставайся здесь, хорошо?

Затем фрау Веймер оставила меня одного в комнате. Дверь комнаты не была заперта. Я также знал, что Ясмин где-то снаружи, но не смел сделать и шага за порог. Отец из-за работы разъезжал по Европе и никогда не возвращался в Мюнхен так внезапно, без предупреждения. Я смутно осознал, что, кажется, натворил нечто ужасное.

Когда Негодяй Б. падал, вероятно, он ударился головой о бронзовую статую на краю фонтана и потерял сознание. И что потом? Он упал в бассейн глубиной не выше пояса. Или того удара было достаточно, чтобы он умер?

Неужели я действительно убил его?

Что же тогда ждет меня? Мне было всего восемь лет и три месяца, и я смутно помнил, что этого возраста, кажется, еще недостаточно для заключения в тюрьму.

Конечно, мой строгий отец будет крайне разочарован, а мать, всегда меня опекавшая, получит лишь повод для горьких слез. Несомненно, у них не будет причин дальше разрешать мне оставаться в этом доме – в конце концов, изначально они планировали усыновить одну только Ясмин. Теперь наверняка уже сожалеют о своем импульсивном решении… «Может быть, они отправят меня обратно в приют?» – подумал я. Хотя я и не знаю законов этой страны, но для совершившего преступление иностранца депортация – дело естественное.

Какое-то время я от всего сердца молился, чтобы это случилось. Отец Мартин, матушка Чжан, матушка Хэ, Толстый Папа, также Лэлэ и остальные ребята – мне снова послышались их голоса, тихо зовущие меня.

А-Да…

Я изо всех сил стиснул губы, стараясь не дать пролиться слезам, навернувшимся на глаза. Вскоре острая боль притупилась, но душевная мука не уменьшилась. Мое место там. Как бы я ни старался играть роль Бенджамина, А-Да – моя истинная сущность.

А-Да, Сяо Моли…

Я вдруг обнаружил, что почти не могу больше отождествлять Сяо Моли и Ясмин. Если Бенджамина не станет, что же будет с Ясмин? Кто сможет защитить мою единственную сестру? Эта мысль разрушила мою последнюю защиту. Крупная слеза скатилась по щеке, оставив мокрый след.

Не знаю, сколько времени прошло, – возможно, всего несколько часов, но для меня они показались целым годом. Момент приговора наконец настал. Я услышал, как родители вместе вошли в дом.

Отец был в еще большей ярости, чем я предполагал. На самом деле я никогда не слышал его в таком бешенстве.

— Нацисты, фашисты, ку-клукс-клановцы! – кричал он слова, которые я не мог понять. – Что же это за родители, которые могли родить таких чертовых детей? Чета Гитлеров?!

— Успокойся, Герберт! – с неодобрением отчитала его мать. – Ты же знаешь, Бен…

— Ты права. – Отец чудесным образом успокоился. – Прости, Мари. Я сейчас проведаю его, а вы с фрау Веймер уже можете начинать собирать вещи.

— Герберт, подожди, – нерешительно сказала мать. – Ты действительно считаешь, что это необходимо?

— У нас нет другого выбора, не так ли? В следующий раз последствия могут быть непредсказуемыми.

Мать больше не возражала. Затем раздались шаги отца; они приблизились, и в дверь комнаты постучали два раза. Не дожидаясь моего ответа, ее тут же открыли без спроса.