Ложка меда в канистре бензина - Марина Серова Страница 63

— Жень, я бы тоже за тебя убила, — выдохнула Алька, и я мысленно тоже выдохнула — для нее это лишь фигура речи, пусть так и будет.

Мы решили, что надо бы попить кофе, и пошли в кухню. Эта кухня меньше, чем в доме Валеевых, но столь же уютная и оснащенная всем необходимым. Мягкий верхний свет распространялся на всю площадь, как у Валеевых.

Алька вынула из холодильника и сунула в микроволновку остатки пиццы, включила кофемашину. Курица, приготовленная Викторией, стояла в большом самоподогревающемся контейнере. Я открыла верхнюю часть — изумительный аромат!

— Аль, а курочку будешь?

— Нет, Жень, ты кушай, если хочешь, я потом — после сеанса. Кофе вот выпью, пиццы кусочек…

Не вытаскивая всю курицу, я отломила крылышко и начала есть. Черт возьми, вкусно-то как! Почти как у моей тетушки. Ох, Вика-чечевика, какая ж ты умелица — и психолог, и астролог, и кулинар, и… хамелеон, что ли?..

— Вкусно, да? Вика отлично готовит, — сказала Алька, доставая из шкафа и расставляя тарелки, чашки, креманки для мороженого.

— Аль, а не много ли Вики вообще? — Я позволила себе подумать вслух. — Она и с Региной занимается, и дела твои рунические администрирует, и готовит вон… Пожалуйста, прости, что напоминаю, но ведь ее связь с Олегом…

— Женя! Не надо! — Алька опять включила старшую сестру. — Да, Виктория Наумовна… как бы это сказать… давно вхожа в нашу семью. Папе она не особо нравится, честно скажу, но пользы от нее больше, чем… вреда.

— То есть вред от Виктории Наумовны ты осознаешь? — подбросила я дровишек.

Алька вынула пиццу из микроволновки и разложила по тарелкам — мне два больших куска, себе один маленький, достала из морозилки большую упаковку пломбира, разлила кофе американо по чашкам, села за стол и лишь тогда ответила:

— Нет, я не так выразилась! Это не вред, это… издержки. И связь Вики с Олежкой — главная. Вика занималась и продолжает заниматься с Регинкой, она же и документально оформляет то, что Регинка учится, из класса в класс переходит, тут все официально и законно. Вика составила нам всем натальные карты, ну, это… ситуация в небе на момент первого крика человека, по этим картам просчитывала лучшие периоды для разной деятельности. Я тебе уже говорила, что двадцать третье августа для Олежки она выделила еще в апреле, пыталась ему объяснить, мне пыталась объяснить… Мы не слушали. То есть не придавали значения. Олежка в конце концов здорово психанул, это в начале июля было, и тогда, на эмоциях, мне сказал, мол, надоела эта курица рыжая!.. Проговорился, что она на него залипла, так и сказал — «залипла как банный лист», а я надавила, ну я же умею, я же все-таки репортер и интервьюер, он и поплыл… Признался, что однажды, на нетрезвую голову, переспал с ней, а потом — еще раз. Сказал, что это было три года назад и с тех пор Вика на него смотрит глазами недоеной коровы.

— Прямо так и сказал? Про корову…

— Ну да, — усмехнулась Алька. — Мне Вику даже жалко стало!

— Нашла кого жалеть, — фыркнула я, догрызая ножку приготовленной этой самой Викой курицы.

— Жень, может быть, это ненормально, но нет у меня ревности к Вике, — сказала Алька, раскладывая пломбир по креманкам. — Мы с Олежкой очень хорошо жили! Во всех смыслах. И в постельном тоже, да! Мне кажется, я еще не совсем осознала, что…