Психология убийства - Марина Серова Страница 63

— Да нет, ничего такого в их поведении не было. Понимаете, ведь в купе, кроме них, было еще два пассажира. Те двое уже легли отдыхать, а эта троица начала играть. Ну, конечно, они во время своей этой игры не молчали, переговаривались, но негромко. Может быть, не хотели привлекать к себе внимания. Понимали ведь, что другие пассажиры, если что, могут пожаловаться на них, а им это зачем?

Алина пожала плечами.

— Значит, все было тихо, — резюмировала я.

— Ну вроде того, — кивнула проводница.

— А может быть, вы еще на что-то обратили внимание? — спросила я.

— Да, было… Этот пухленький… он один раз выбежал из купе, весь такой в расстроенных чувствах. Быстро прошел в тамбур. Вроде как у окна постоять в тишине, успокоиться — я мельком видела, как он чуть лицо об стекло не расплющил. А я в это время разносила чай. И когда я проходила мимо этого «игрального» купе, то слышала, как эти двое начали подтрунивать над своим третьим компаньоном, типа, лох лохом, а строит из себя фраера. Ну что-то в этом духе. А ведь он и правда был очень расстроен. Наверное, очень много им проиграл.

— Спасибо вам, Алина, за информацию, — поблагодарила я проводницу и вышла из вагона.

Я снова вошла в кабинет начальника вокзала, и Константин Иванович по номеру вагона и места, которые я ему сообщила, назвал имя, отчество и фамилию того пассажира, с которым играли Георгий Бирюков и Кирилл Максимов, а также и номер его мобильного. Ну уже есть с чем работать. Этот тип, некий Семен Игорюнчиков, мог расстроиться проигрышу и столкнуть картежников-профессионалов с поезда, например.

Но меня интересовал еще один вопрос.

— Константин Иванович, вы можете посмотреть, на каком поезде ехал Георгий Бирюков пять дней назад?

Начальник вокзала закивал и защелкал клавишами компьютера. Минуты через две посмотрел на меня и ответил:

— Поезд Мурманск — Тарасов, сел Бирюков в Пензе.

— Так, а с проводниками можно как-то переговорить? С теми, кто работал тогда в составе.

И снова начальник вокзала что-то отстучал на клавишах компьютера, после чего кивнул:

— Да, проводники наши, местные. Сейчас не на смене. Постараюсь связаться с проводницей вагона, в котором ехал Бирюков.

Минут через пять Константин Иванович передал мне трубку городского телефона, прокомментировав:

— Надежда Коновалова, проводница седьмого вагона.

Разговор с Надеждой прошел примерно по тому же алгоритму, что и чуть ранее с Алиной. Женщина рассказала, что работала на два вагона — седьмой и восьмой, купейный. Вот в купейном-то и заметила уже известную мне парочку картежников, с которыми на этот раз играл какой-то парень.

— Надежда, не припомните, как он выглядел? — уточнила я.

— Ну, он совсем молодой, лет тридцати ему точно еще нет. Такой… ну вроде как из интеллигентов. Одет он был очень прилично, вещи, одежда — видно, что все дорогое, — описала внешность проводница.

— А какие-нибудь запоминающиеся приметы у него были? Ну типа родинки? — уточнила я.

— Нет, ничего такого я не заметила. Родинка была только у одного, — сказала моя собеседница.

— Надежда, скажите, какое место было у этого третьего пассажира? — спросила я.

— Э-э… сейчас скажу… Шестое место у него было, — подумав, ответила она.

— Точно?

— Да, точно. Второе купе, правая полка вверху, да, шестое место, — уверенно проговорила Надежда.