Грибная неделя - Анна Дашевская Страница 64

Второй круг, третий… На шестом колоть почти перестало, на десятом я поняла, что выдохлась.

— Вы не знаете, где тут вода?..

Капитан Долгов не отвечал. Я заглянула ему в лицо и умилилась: он спал, крепко спал! На цыпочках я вышла во двор, туда, где под яблоней стояла бочка с водой, по поверхности которой плавало краснобокое яблоко. Вымыла руки, вытерла их о джинсы, выудила яблоко и вернулась на террасу.

Нарочито шумно сдвинула своё кресло и села.

Долгов открыл глаза и уставился на меня.

— Я не спал, – сообщил он.

— Конечно, – я неприлично хлюпнула соком, яблоко было сладким и каким-то очень настоящим. – У вас там позвоночная грыжа в поясничном отделе, не тяните, а идите к врачу. Сейчас пока можно обойтись малой кровью, а если запустите, тогда придётся оперировать.

— Вы врач? – спросил он с подозрением.

— Ни боже мой! Я искусствовед, просто интересовалась всякими нетрадиционными практиками. Вам полегчало? Ну и хорошо.

— Ну да, спасибо большое, я сразу должен был сказать… А что вы ещё умеете в смысле нетрадиционных практик? Мысли читать, следы в воздухе видеть, сквозь стены смотреть?

— Эх, если бы!.. А может, оно и к лучшему, читать мысли некоторых людей, скорее всего, было бы очень неприятно, – я улыбнулась и сделала деловое выражение лица. – Но ещё вот что… Я слышала, что недавно Андрей Таманцев получил значительное наследство от тётушки. Не знаю, были ли у неё ещё какие-то родственники, претенденты, что-то такое, но вы-то это можете узнать, не так ли?

— Да, спасибо, – капитан нахмурился и посуровел, сразу став старше лет на десять. – Буду выяснять.

— Ну вот, собственно, это всё, что я могла сказать… дополнительно. Если что ещё вспомню…

— Я ж давал визитку?

— Давали. Наберу.

Он поднялся из кресла и замер. Чуть повёл плечами, посмотрел на меня.

— Слушайте, совсем не болит! Спасибо!

— Вот это уже прозвучало убедительнее, – усмехнулась я. – Но имейте в виду, это не навсегда. Идите к врачу!

Я вернулась в дом тем же путём, через кухонную дверь. Лидия Дмитриевна покосилась на меня и сказала:

— Зови-ка всех завтракать, не сидеть же до обеда на пустом кофе!

Алексей Серебряков, художник

Новость меня не оглушила.

Можно было предположить, что с Ринатом что-то случилось, всё сходилось к этому. Но почему? Кому мог настолько помешать этот мальчишка – да, избалованный «золотой мальчик» из семьи скоробогатеев, не особо пользующийся собственным разумом. Господи, да при чём тут его разум и все эти высокие материи! Был бы в комнате один, дал бы себе самому по физиономии за высокопарную глупость. Человек вчера был, а сегодня его уже нет и никогда не будет, и это только потому, что кто-то счёл свои интересы самыми важными в мире. Ринат мог начать писать музыку, из его внука мог бы получиться новый Менделеев, но этого уже никто и никогда не узнает. Да даже если бы он просто прожил отпущенную ему жизнь, обыкновенную, не слишком длинную, всё равно это было бы правильно.

А умереть в двадцать три года из-за чьего-то раздутого эго – неправильно.

И Андрея тоже нет и никогда не будет.

И я уверен, что один и тот же человек, хорошо нам знакомый, всё это сделал. Вот только кто? Я обвёл взглядом коллег, замерших, словно в детской игре.

Вот флористы – Тамара, Наташа, Ольга, Леночка… Джамиля отлёживается наверху. Следующим должен был бы быть назван Ринат.