Менеджеры халифата - Ирина Дегтярева Страница 64

В доме никто не попался Тареку на глаза. Женщина, ответившая по домофону, где-то затаилась. В большой комнате на первом этаже горел небольшой камин, через высокие окна проникали слабые лучи февральского солнца, обещавшего скорое тепло. Они освещали деревянный нарочито грубый пол, по которому приятно ходить босиком. В Багдаде кругом был бетон, дерево – редкость. Только у Кабира в квартире были деревянные полы.

Кан снял плащ и расположился в кресле у камина.

Он и не собирался сверяться с записями, о которых упоминал. Тарек понял, что этот человек способен держать в голове большое количество информации без особого затруднения.

— Ты знаешь их позывные?

— Абдулла и Абдурахман, – с готовностью ответил Тарек. Он сел к обеденному столу, догадываясь, что имеет дело с высокопоставленным деятелем в ИГИЛ[69], но не понимая, зачем Кан соглашается помочь. Что их связывает с Недредом? Кан ради дружбы или родства с ним (что вероятнее) готов сдать нескольких мелких, по его мнению, боевиков?

— Их готовили в джамаате «Кавказский дом»? В каком году?

— Думаю, 2013 год, – Тарек пожал плечами и закурил с молчаливого разрешения хозяина.

Кан кивнул своим мыслям, встал, прошелся около камина и, заложив руки за спину, повернулся к огню спиной.

— В тот период ими там, в Сирии, руководил Хабиб. Я знаю о нем не слишком много. Он в свое время проходил подготовку в Афганистане. Настоящего его имени не знаю. Кажется, он выходец из Дагестана. Вроде бы участвовал в советско-афганской войне, не исключено, что он из советских перебежчиков. Стал моджахедом. Их спонсировали американцы. Ну там и ваших ребят-наемников хватало. – Он сразу понял, что Басир Азар – араб. – Они и тогда, кстати, практиковали эти «гостевые дома» для боевиков, как сейчас в Сирии. Еще в восьмидесятые, еще предшественница «Аль-Каиды» – «Мактаб-аль-Хидамат» в Пакистане. Были передаточным звеном для американских денег.

— Так он дагестанец? Сколько же ему лет?

— Хабибу? Насколько я знаю, около пятидесяти, даже чуть меньше. Он отбирал боевиков для спецподготовки, для диверсионной работы. В том числе и в джамаате «Имарат Кавказ», который входил в «Джейш-аль-Мухаджирин валь-Ансар».

— Это которой Умар аш-Шишани руководил? – вспомнил Тарек.

— Ну да, Умар этот, кажется, из Грузии. Он как раз в 2013 году влился в ИГИЛ[70] со своей группировкой. Так вот Хабиб часто бывает в Турции. Он и сейчас тут.

— И продолжает курировать этих бойцов? Координирует их действия в России? – оживился Тарек. – Разве это входит в его обязанности? Ведь он просто инструктор.

— За такие вопросы могут язык отрезать, – грустно сообщил Кан.

— А за ответы на такие вопросы и голову заодно, – в унисон ему добавил Тарек.

Они переглянулись и засмеялись. У Тарека мелькнула безумная мысль, уж не с коллегой ли он столкнулся? Вот только из спецслужбы какой страны? Недред гарантировал, что человек не имеет отношения к MIT. «Сириец, – подумал Тарек. – Он такой же игиловец, как и я. Наверняка, прежде чем дать деру, Недред советовался именно с этим человеком. И Кан дал ему хороший совет. Во всяком случае, благодаря этому инженер жив и вследствие его побега российская разведка заполучила агента в порту Умм-Касра». (Алим в довольно-таки приказном порядке велел Недреду вернуться на работу в порт.)