Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность - Анна Орехова Страница 64

В отличие от нее присяжные с каждым днем выглядели все более заинтересованными. Вот и сейчас все шесть основных и четыре запасных внимательно наблюдали за свидетелем: Художник то и дело поправлял очки; Аспирант вопреки обыкновению не зевал; Психологиня подалась вперед, словно боясь пропустить хоть слово. В этом с ней были солидарны все присутствующие — свидетель отвечал очень тихо. Ханеш уже трижды просила:

— Пожалуйста, говорите громче!

— Постараюсь, ваша честь, — мямлил Смирнов.

Этот невысокий остроносый мужчина в очках напоминал Романа Валентиновича, основателя «Царской трапезы». Только в отличие от бывшего босса Ники казался робким и неуверенным.

Судебный процесс шел к завершению. Смирнов был последним свидетелем со стороны защиты, а обвинение давно уже представило свои доказательства. Через несколько дней состоятся прения сторон, затем подсудимые выступят с последним словом, и, наконец, присяжные вынесут вердикт.

Ника смотрела на Художника и Аспиранта, Психологиню и Официантку, Домохозяйку и Шестую и пыталась понять, остались ли у них вопросы. Семашко разгромила Бобрикова, поставив под сомнение роман Подставкина и Альбины. Милена окончательно опровергла их связь. Елена подтвердила алиби Сергея. Папа дополнил ее показания данными оператора связи, штрафной квитанцией и выпиской с банковского счета Сергея. Сегодня Смирнов подтвердит, что в тот вечер Альбина была у него на приеме. Всего этого достаточно, чтобы убедиться: подсудимые невиновны. У присяжных нет причин считать иначе.

Наконец, Ханеш передала свидетеля стороне защиты. Семашко поднялась из-за стола, взяла папку с документами и приступила к допросу:

— Игорь Викторович, где вы находились в вечер убийства Подставкина, а именно третьего февраля две тысячи восемнадцатого года?

Смирнов что-то ответил, но, судя по растерянным лицам присяжных, они, как и Ника, не услышали ни слова.

— Свидетель, я снова вынуждена напомнить: вы обязаны давать показания ясно и внятно, — не скрывая раздражения, отчеканила Ханеш. — Проявите усилие и перестаньте бормотать себе под нос. Если вы не будете выполнять распоряжения суда, мне придется прервать допрос.

Ника заметила, как Семашко сжала папку с документами. Этот свидетель — ключевой в ее линии защиты. Что будет, если Ханеш прервет допрос? Свидетеля вызовут в следующий раз? Или предложат дать письменные показания?

Смирнов прочистил горло и заговорил громче:

— Да, извините, я просто волнуюсь. В тот вечер я принимал пациентов в клинике «Здоровье», где работаю на полставки. Я понимаю, к чему ваш вопрос, поэтому скажу сразу: Альбина Власенко не была в тот день у меня на приеме.

Ника моргнула и шепнула папе.

— Он сказал «не была»? Или я не расслышала?

Папа нахмурился.

— Уточните, пожалуйста, в какое время состоялся прием? — продолжила Семашко.

Смирнов прочистил горло:

— Вы не поняли. Я сказал, что в тот вечер не принимал Альбину.

Семашко заглянула в бумаги:

— Видимо, я неправильно назвала дату? Речь о третьем февраля две тысячи восемнадцатого года.

Эта дата столько раз звучала в суде, что отложилась в подкорке у каждого. Семашко не ошиблась, назвав ее в первый раз. Дело было в другом: свидетель менял показания.

— Ранее я утверждал, что принимал Альбину тем вечером, но это неправда. Я ненароком ввел следователя в заблуждение.