Возмездие по плану совпадений - Галина Владимировна Романова Страница 64

— Мне бы поговорить с вами, — дернула губами Валя в подобии улыбки.

— О чем?

— О вашей дочери.

— А что о ней говорить? Дочь как дочь. Нормальная. Да и приходили ваши уже, спрашивали о ней.

— А что спрашивали? — удивилась Смирнова.

Они вот только недавно узнали этот адрес. И от их отдела здесь никто не был.

— То же, что и вы — где ее найти? Только я не знаю. И полицейский тот вовсе на полицейского был не похож.

Валя достала телефон, нашла фото Влада Иванова. Показала женщине.

— Он?

— Нет. Не он, — закачала та головой. — Морда вроде и знакомая, не могу вспомнить, где видела. Но точно не он приходил. Этот холеный, из богатеньких, видать. А приходил такой же вот, как ты, работяга. Просто одет. Брови такие…

Женщина умолкла, рассматривая худые носы матерчатых домашних тапочек. И вдруг вздрогнула, произнеся:

— Запущенные — во, вспомнила слово. — Она потрогала свои белесые бровки. — Кустистые такие, черные.

— Он просто искал Надю? Ни о чем больше не спрашивал?

— Нет. Просто спросил, где найти, и все.

— А удостоверение показывал?

Хрипова снова задумалась. И снова качнула головой.

— Нет. Не показывал. У вас все?

— Почти.

Валя покусала губы. Возвращаться без результата ей не хотелось. Ее авторитет в отделе только-только начал формироваться, и тут такая неудача.

— Скажите, как давно вы живете в этой квартире? — спросила Валя.

— Не помню. Лет восемь, десять. Надя на третьем курсе, что ли, была, когда меня из поселка сюда перевезла. Говорит, устала мотаться туда, чтобы за мной приглядывать. Здесь и поселила.

— То есть вы квартиру не покупали?

— Я — нет. А Надя — не знаю. Может, купила, может, сняла. Я не интересовалась. Но лично я не плачу ни за что.

— А сама Надя? Она несколько раз меняла регистрацию. Была прописана то в одном поселке Подмосковья, то в другом. А здесь нет. Ни разу. А она с вами жила?

— Нет. Ни одной ночи не ночевала, — сморщила лицо Хрипова-старшая. — Ей от меня воняло перегаром. Такой вот заделалась столичной штучкой. То макароны лопала столовские, которые я с работы ей возила, чтобы накормить. А то нос начала воротить от матери. Посуду я раньше мыла в заводской столовке. А повара, что останется от обедов и завтраков, мне отдавали. Я по банкам разолью: тут щи, тут гуляш с подливой, там макароны. Надя за обе щеки уплетала. А потом мать вдруг вонючей стала. Но не бросала меня, это да.

— Когда в последний раз виделись, созванивались?

— А после похорон забегала ко мне, продуктов сумку притащила. Сказала, что уезжает надолго. Денег оставила прилично. Говорит, потом еще переведу.

— Каких похорон?! — вытаращилась Валя.

Останки Ольги Бабичевой, она точно знала, еще не были погребены. Полиция искала возможных родственников. А их пока не находилось. Влад ничего о них не знал. Сам он под подозрение пока не подпадал, но ходил в группе риска. И ему останки отдавать пока не собирались. К тому же их отношения с Ольгой так и не были зарегистрированы. Кто же ему отдаст тело? Он же чужой, по сути, человек.

— Надя хоронила отца своей подружки. Что за отец, что за подружка, понятия не имею. Мне и не надо.

— А полицейский… — вкрадчиво начала Валя. — Тот, что с запущенными бровями, он до похорон приходил или после? То есть до того, как Надя привезла вам продукты, или после?