Мнимая власть безумия - Марина Болдова Страница 64

В общежитии МГУ она прожила только первый семестр – ужас от сосуществования с незнакомыми девицами в тесном помещении заставил ее сбежать и снять комнату в коммунальной квартире на двоих хозяев. Две другие комнаты занимала семья вахтовиков, периодически улетавших на нефтяную добычу куда-то в Сибирь в полном составе – мать, отец и взрослый сын. Вернувшись, они несколько суток пили, но тихо, без скандалов. Потом парень уходил жить к своей женщине, а его родители нанимались на подработку здесь, в Москве. Работа была ночная, что позволяло Полине выспаться в тишине. Днем спали уже соседи. Эту практически постоянную тишину она очень ценила, потому что много занималась, чтобы получить красный диплом.

Она так и не полюбила Москву, как позже поняла, потому что так и не узнала – времени на прогулки почти не оставалось. По этой причине она не обзавелась и подругами. Впрочем, повторилась школьная история: списывать конспекты – списывали, а на тусовки не звали. Парни в ее сторону поглядывали, но, наткнувшись на холодный взгляд, сблизиться даже не пытались. Это Полину устраивало, ей не нравился никто – ни сокурсники, ни молодые преподаватели, которых обхаживали студентки в надежде на зачеты автоматом.

Полина все же отбыла свой час на тусовке в клубе, где с группой отмечали получение дипломов. К ней подкатывали уже в открытую, одному из парней она даже позволила себя приобнять за плечи, но вскоре ушла в дамскую комнату и в компанию больше не вернулась.

На следующий день она уже летела в самолете в Сочи…

Полина, задумавшись, забыла о том, что хотела позвонить матери. Она торопливо набрала ее номер.

— Мама, все в порядке, Соланж встретили. Да, сообщили, все спокойно, – отчиталась она. – Как ты сама? Ну ладно. Я не знаю, когда вернусь, это зависит не от меня. Соланж пока останется со мной. Я позвоню завтра, а ты ложись отдыхать. Пока.

Она едва успела договорить, как подошли Казаринов и Соланж.

— Предлагаю поторопиться, едем домой. Полина, нам в ночь предстоит еще одна поездка, помнишь?

— Как я могу забыть о любимой свекрови? – равнодушно бросила она и взяла дочь за руку.

— Мама, как ты думаешь, дядя Арман уже в курсе, что его брат мертв? – спросила Соланж.

— Ты задаешь странный вопрос, Сола! Конечно, бабушка Луиза ему сообщила, не сомневайся.

Соланж молча отвернулась и пошла за Казариновым.

Полина насторожилась. Армана она ненавидела, впрочем, и к свекрови особенно добрых чувств не испытывала тоже.

Нет, Полина так и не смогла найти хотя бы один повод, чтобы забыть мерзкий характер брата Филиппа и постараться быть с ним хотя бы вежливой. Она не терпела его присутствия, даже кратковременного, в их с Филиппом доме, она всегда была настороже, когда муж уходил с ним «по делам», и совсем не выносила, когда Арман заигрывался в доброго дядюшку перед Соланж.

Любимым его выражением было: «Вот подрастешь немного…». Гадкая улыбочка на некрасивом лице делала его совсем отталкивающим, но Соланж смотрела на дядю с восторженным ожиданием. Это бесило Полину, она пыталась говорить с Филиппом, тот сам братца терпел лишь из-за матери. На какое-то время визиты дядюшки прекращались, но Арман возвращался вновь.

В четырнадцать лет, в свой день рождения, Соланж вернулась домой сильно навеселе. И хотя родители решили не отчитывать девочку, Полина очень хотела узнать, кто ее так напоил. Ее догадки подтвердились, Соланж призналась, что это был Арман.