Тайна последней ночи - Тошика Масаки Страница 65

Со дня смерти отца прошло три года.

С детства она догадывалась, что мужчина, записанный в документах как ее отец, на самом деле им не был. Он приходил домой всего раз-два в месяц, был молчалив, внешне добр, но по-настоящему близким так и не стал. Поэтому, когда ей сообщили о его смерти, Ноноко решила, что жизнь просто пойдет дальше, как раньше.

Но все изменилось. Они продали почти все вещи и переехали из квартиры в старый домик. Там была только крошечная кухня и одна комната с татами, сырая, с легким запахом плесени. У матери исчезла прежняя бодрость: улыбка сменилась раздраженным выражением лица, а смех – колкими словами.

— Мам, прости… Мне нужны деньги на школьную поездку…

Стоило заговорить о деньгах, как настроение матери портилось окончательно. Она театрально вздыхала: «Сколько ни работай – все тебе!» или «Лучше бы я тебя вообще не рожала…» Она начала работать по ночам, возвращалась под утро пьяной, а потом все чаще не приходила домой вовсе.

Тогда Ноноко думала, что мать сломала бедность. Но теперь понимала: это было отчаяние. И осознала она это лишь после появления Рё.

— Это Рё. А это моя дочь Ноноко.

Мать представляла их, сияя. Глаза и кожа словно светились, она будто помолодела сразу на много лет. Ноноко вдруг поняла: с тех пор как умер отец, она впервые видит мать такой. Мужчины появлялись у нее и раньше, но Рё был другим – настоящим, серьезным. Он не был богат, как покойный отец, но мать рядом с ним выглядела счастливой.

— Ну как тебе Рё? – как-то спросила она, смущенно улыбаясь.

— Он хороший человек.

Рё не отталкивал Ноноко, наоборот, звал ее Ноно-тян и относился как к младшей сестренке.

— Я, может быть, выйду за него замуж, – заявила однажды мать, но Ноноко ни капли не удивилась, чувствовала, что все к этому идет.

С тех пор как мать познакомила ее с Рё, прошло полгода. Он приходил три-четыре раза в неделю, они вместе ужинали, смотрели телевизор, ходили за покупками, прямо как семья. Рё работал ночами в круглосуточном спортклубе и часто приходил под утро, около восьми. Ноноко собиралась в школу, мать еще спала. Он тихо открывал дверь своим ключом, шептал ей «доброе утро», осторожно раздвигал двери и так же тихо говорил спящей матери: «Я дома».

— Когда поженимся, станет полегче жить. И тебя сможем баловать, – сказала однажды мать, улыбаясь Ноноко.

Ей не нужны были никакие излишества. Но видеть, как мать улыбается, было счастьем.

— Спасибо, – ответила она.

Это случилось в день объявления результатов экзаменов на поступление в старшую школу.

Ноноко не подавала документы в частные школы, только в одну государственную, да и уровень выбрала пониже, так что поступление было почти гарантировано. Но радовало ее не это, а то, что мать и Рё устроили праздник.

Увидев суши и пиццу, разложенные на низком столе, она почувствовала, что действительно для них важна.

— Это… неужели торт из «Клевера»?! – не удержавшись, воскликнула Ноноко. На коробке, которую Рё достал из холодильника, был нарисован яркий четырехлистный клевер.

— Ага. Сегодня твой праздник, моя Ноно, так что денег жалеть нельзя.

— Спасибо!

Кондитерская «Клевер» у станции была известна как очень дорогая. Для Ноноко их торты были символом счастья, мечтой, от которой она почти отказалась. «Значит, сейчас я действительно счастлива», – подумала она, ощущая, как грудь наполняется теплом.