Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон Страница 65

Она взяла веревку.

— С чего же мы начнем? — спросила она. — Попрошу вас прежде всего заложить руки за спину.

Целия повернулась к ней спиной и заложила руки назад.

В своем зеленом шелковом платье, с белыми обнаженными руками и плечами, гибкой шеей, поддерживающей прелестную головку с роскошными волосами, которые украшала большая бледно-зеленая шляпа, она была живым олицетворением красоты и грации. Ей легко было бы справиться сегодня со своей задачей, будь здесь мужчины вместо женщин. А присутствующие здесь женщины заботились только о собственных интересах: госпожа Доврей жаждала сеанса, Адель Тасе и Елена Вокье удачного исполнения своего плана.

Целия сжала кулаки с целью сделать более крепкими мускулы рук, чтобы они могли противостоять давлению веревки. Адель спокойно разжала их и сложила ладонь к ладони. Целия вдруг почувствовала тревогу. Но не поступок Адели так взволновал Целию. Дело в том, что она была необыкновенно восприимчива к различным впечатлениям, а потому достаточно было одного прикосновения, чтобы она почувствовала смутный отзвук мыслей лица, прикоснувшегося к ней. Торопливые движения крепких рук Адели и прикосновение их произвели на нее неопределенное, но крайне неприятное впечатление.

— Прошу держать руки именно так, — сказала Адель, — и вытянуть пальцы.

В следующую минуту Целия прикусила губы, чтобы не вскрикнуть. Адель два раза обмотала кисти рук тонкой веревкой, крепко стянула ее и связала замысловатым узлом.

В первую минуту Целия была довольна, что надела перчатки, но затем она пожалела, что они на ней. Освободить руки было бы трудно даже и без них, а с ними — и подавно.

— Прошу извинить, если делаю больно, — сказала Адель, стягивая веревкой большие пальцы и мизинцы девушки.

Целия начала понимать, что попала в искусные руки.

Адель провела веревку выше, обмотала ее вокруг локтей и стянула их.

Неприятное чувство, овладевшее Целией, усиливалось с каждой минутой.

Она сделала невольное движение и сразу растянула веревку.

— Мадемуазель Целия противится моим опытам, — сказала Адель и, повернувшись к госпоже Доврей, засмеялась. — Я, впрочем, не удивляюсь этому.

Целия увидела на взволнованном лице госпожи Доврей выражение искреннего сожаления.

— Вы боитесь, Целия? — спросила она. В голосе ее слышались гнев, угроза, но надо всем этим преобладал страх, страх, что все ее иллюзии исчезнут.

Целия смутилась. Эта безумная вера, эти сеансы только и скрашивали собою жизнь госпожи Доврей. Пусть же госпожа Доврей хранит воспоминания о них.

— Нет, — сказала она, — я не боюсь, — и с этой минуты больше не двигалась.

Локти ее стянули назад и крепко связали. Она была уверена, что не в состоянии будет освободить их. С отчаянием взглянула она на Елену Вокье, и тут ей блеснул маленький луч надежды. Елена Вокье взглянула на нее и улыбнулась, как бы стараясь успокоить. Она точно хотела сказать: «Я помогу вам».

Здесь Адель, желая еще более укрепить веревку, повернула Целию к себе так бесцеремонно, как какую-нибудь куклу, провела веревку под ее руками, обвила вокруг талии и завязала узлом.

— Ну-с, Целия, — сказала Адель. Лицо ее раскраснелось, движения сделались быстры и порывисты.

Неприятное чувство Целии перешло в ужас. Она могла бы сказать те же слова, какие Гано произнес на следующий день в этой же самой комнате: «Здесь есть нечто, чего я не понимаю». Прикосновение рук Адели сообщало ей ощущение чего-то, что наполняло ее чувством смутной тревоги.