Черная королева - Андреас Грубер Страница 66

Веселый нахмурился.

— Я об этом не подумал, конечно, это все усложняет.

Лицо Ивоны вдруг побледнело. Она вдруг огляделась с тем же напряженным выражением, что и несколько дней назад, когда они оба стояли у закусочной за Пражским Градом и почувствовали, что за ними наблюдают.

Какая безумная идея!

Теперь ее тревога передалась и Хогарту, и он бросил взгляд между рядами деревьев. Может быть, в этот момент кто-то из двух убийц следил за ними. Если убийца узнал в Веселом гроссмейстера, а Хогарт с Ивоной на верном пути, он поймет, как много им уже известно.

— Что-то не так? – спросил Веселый.

Хогарт многозначительно посмотрел на Ивону, и она ответила:

— Не волнуйтесь, все в порядке.

Ивона повернулась к Веселому:

— Мы не хотим задерживать вас дольше, чем необходимо.

Веселый кивнул. Он повернулся и помахал жене, которая все еще ждала его у гробницы создателя Голема.

— Она не любит, когда я надолго оставляю ее одну, – прошептал он им, затем громко крикнул: – Евгения, мы идем домой!

— Но, Иери, этот визит!.. – пожаловалась она.

— У нас есть дела поважнее! Пошли!

Хогарт снял кипу, чтобы вернуть ее Веселому.

— Считайте это подарком, друг мой, – ответил Веселый. Он протянул руку Хогарту. – И пожелайте нам удачи в поисках.

Поцеловав Ивону в щеку на прощание, он поспешил с женой к выходу.

— Замечательный человек, – сказал Хогарт.

— И гений.

— Надеюсь. – Хогарт смотрел, как Веселый скрылся за воротами вместе с Евгенией.

— Вы сказали, что провели какое-то расследование для его жены. Что это было?

— Это было много лет назад. Евгения попросила меня последить за мужем, когда он ходил в шахматный клуб. Так мы и познакомились. Она считала, что у него был роман.

— И чем все кончилось?

— Да ладно! Он ей предан, как комнатная собачка. Даже если с виду не скажешь, он готов умереть за свою жену.

Напротив еврейской ратуши находился «Мойше» – небольшой пивной бар, где подавали обед. Порции были крошечными, а цены – заоблачными, но атмосфера здесь царила потрясающая: здание было построено в XVI веке, а мебель выглядела как оригинальная историческая обстановка.

Хогарт задумался, почернел ли деревянный пол от пролитого пива, дыма, недостатка солнечного света или просто от возраста, и предположил, что от всего сразу. В любом случае в зале была гробовая тишина и тусклый полумрак, поэтому им пришлось сесть у одного из крошечных окон, чтобы хоть что-то разглядеть. Стена была такой толстой, что в оконной нише легко можно было поставить поднос. Когда, шаркая ногами, подошел официант и попытался вручить Хогарту два меню, Ивона отмахнулась от него.

— Не то меню с туристическими ценами, – сказала она по-чешски, после чего официант с моржовыми усами с легким поклоном достал из фартука гораздо более тонкое меню.

Но прежде чем Хогарт успел заглянуть внутрь, Ивона уговорила его заказать один салат с кускусом на двоих. Когда официант медленно удалялся, замигал дисплей ее мобильного телефона, словно какой-то неуместный в этом мире анахронизм.

— Прости, сынок, – ответила Ивона, отвернулась и продолжила говорить по-чешски. В ее голосе вдруг зазвучали мягкие, заботливые нотки.

«Ее сын» – эта мысль эхом отдалась в голове Хогарта. Он почему-то не мог представить Ивону, частного детектива с «вальтером», занимающуюся дзюдо, пьющую «Бейлис» и лично знакомую с Владимиром Греко, в роли матери. Но, искоса глядя на нее, ее улыбку и гордый блеск в глазах, Хогард задавался вопросом, почему у нее не должно быть сына. Он случайно уловил, как она говорит о пожаре в доме, но подслушивание разговора показалось ему вторжением в ее личное пространство. В конце концов он уставился в окно. Сквозь запотевшее стекло он увидел барочную башню старой ратуши. Часы с позолоченными цифрами пробили час, хотя стрелки показывали одиннадцать. Он озадаченно рассматривал богато украшенный циферблат, пока не понял, что тот перевернут. Стрелки двигались в обратном направлении, создавая впечатление, что время идет вспять.