Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность - Анна Орехова Страница 66

Ника поражалась ее выдержке. Ключевой свидетель менял показания и рушил всю линию защиты, а Семашко при этом без запинки сыпала юридическими терминами.

— Мнение стороны обвинения? — спросила Ханеш.

Якут привстал:

— Не возражаю, ваша честь.

Судья распорядилась, чтобы пристав вывел членов коллегии, и те с разочарованными лицами побрели к совещательной комнате. Их можно было понять: фраза «Альбина вынудила меня подтвердить ее…», вероятно, «алиби», взбудоражила всех присутствующих. Даже если Ханеш попросит присяжных не учитывать эту реплику, невозможно выбросить из головы что-то настолько важное.

— Свидетель, расскажите по порядку: кто, как и к чему вас принудил? — Ханеш сама продолжила допрос, когда за членами коллегии закрылась дверь.

Смирнов поправил очки, потом маску и только после этого заговорил:

— В конце апреля мне написала Альбина. Просила подтвердить, что третьего февраля две тысячи восемнадцатого года, в районе семи вечера, была у меня на приеме. А потом добавила, что если запись о том приеме не отыщется…

Остаток фразы снова никто не услышал.

— Говорите громче, пожалуйста. Что должно было произойти, если бы запись не нашлась?

Семашко опустилась в кресло, размашисто написала в блокноте: «Переписка» — и добавила жирный знак вопроса.

— Альбина угрожала, что расскажет о том, как я продал льготный препарат на сайте объявлений.

Льготный препарат?! Ника мысленно обратилась к файлу с компьютера главного бухгалтера. Фамилии Смирнова в нем не было.

Судья выжидательно смотрела на свидетеля, тот сообразил, что от него ждут подробностей, и продолжил:

— Один из моих пациентов отказался от лекарства, которое предназначалось ему по квоте. Захотел купить аналог. Это порой случается, люди верят одним препаратам и не верят другим. В таких случаях я обычно прошу получить лекарство в аптеке и отдать его мне. Не все могут себе позволить дорогостоящие препараты, а квота выделяется не всегда. Когда приходит пациент, которому нужно такое лекарство, я отдаю ему запасы.

— Отдаете или продаете? — уточнила Ханеш.

Смирнов сжал ладонь в кулак:

— Я никогда не продавал лекарства пациентам. Всегда отдавал безвозмездно. Кроме того случая.

— Какова стоимость таких лекарств?

— По-разному. Зависит от типа, дозировки, объема. Порой стоимость доходит до четырехсот тысяч. Но говорю же, я их не продавал. Кроме того раза. У лекарства заканчивался срок годности, подходящего пациента не было. Не мог же я его выбросить! А если выставить в интернет бесплатно, заберет тот, кому оно не нужно. Просто про запас или чтобы перепродать. Поэтому я установил стоимость в двадцать тысяч, это в четыре раза дешевле, чем в аптеке. Не знаю, как Альбина об этом узнала, но она пригрозила сдать меня, если не помогу ей с алиби.

Повисла пауза. Ханеш что-то записывала, отрывисто водя ручкой по бумагам. Секретарь вторила ей, набивая текст на клавиатуре. Семашко откинулась на спинку кресла, открывая обзор — Ника глянула на Альбину. Та сидела, опустив голову и обхватив себя руками.

— Защита, — прервала молчание судья. — У вас будут вопросы к свидетелю?

Семашко снова встала.

— Да, ваша честь. Я бы хотела уточнить пару деталей. — Она посмотрела на Смирнова. — Уважаемый Игорь Викторович, вы утверждаете, что подсудимая просила вас подтвердить ее алиби. Скажите, у вас сохранилась та переписка?