Мерривейл, Марч и убийство - Джон Диксон Карр Страница 66

И, как бы то ни было, именно она стала причиной того, что сказал в ту минуту сэр Генри.

С мостовой, на которую приземлился Г. М., послышался громкий рев и потоком хлынули отборные богохульства, площадная брань и гнусные ругательства, которые так редко нарушали безмятежное спокойствие Пэлл-Мэлла. На крики тут же прибежал швейцар клуба, а Ева Дрейтон выскочила из машины.

В окнах клуба «Атенеум», находящегося через дорогу, появились лица посетителей.

— Как вы? – спросила девушка с тревогой в голубых глазах. – Не пострадали?

Г. М. молча уставился на нее. Панама слетела, обнажив большую лысую голову, а он сидел на тротуаре и смотрел на Еву.

— Ну что же вы, Г. М., вставайте! Вставайте!

— Да, сэр! – взмолился швейцар. – Ради всего святого, вставайте!

— Вставать? – заревел Г. М. так громко, что его голос было слышно на Сент-Джеймс-стрит. – Разрази меня гром, как я теперь встану?

— Что вам мешает?

— Я себе все седалище расшиб, – просто ответил Г. М. – Так больно! Может, и позвоночник вывихнул! Это теперь до конца жизни!

— Но, сэр, люди же смотрят.

Г. М. красноречиво объяснил, чем стоило заняться этим людям. Он с неописуемой злобой взглянул на Еву Дрейтон поверх своих очков:

— Полагаю, девочка, это ваших рук дело?

Ева с ужасом посмотрела на него.

— Вы ведь не про банановую кожуру? – воскликнула она.

— О да, про нее самую, – ответил Г. М., складывая на груди руки с видом обвинителя в суде.

— Но мы… мы просто хотели пригласить вас на пикник!

Г. М. закрыл глаза.

— Прекрасно, – глухо ответил он. – Но вам не кажется, что можно было намекнуть как-нибудь потоньше? К примеру, вылить мне майонез на голову или запустить за шиворот муравьев? Ох ты боже мой!

— Я этого не хотела! Я…

— Сэр, позвольте вам помочь, – послышался спокойный уверенный голос темноволосого молодого человека с выбритым до синевы лицом, который приехал вместе с Евой.

— Вы тоже хотите мне помочь? Кто вы такой?

— Мне ужасно жаль, сэр! – сказала Ева. – Я должна была представить вас друг другу. Это мой жених – доктор Уильям Сейдж.

Лицо Г. М. побагровело.

— Я рад, – заметил он, – что вы проявили небывалую учтивость и пригласили доктора. Очень вам признателен. А машина, как я полагаю, понадобилась, чтобы провести осмотр, когда я сниму штаны?

Швейцар вскрикнул от ужаса.

Билл Сейдж громко рассмеялся то ли от волнения, то ли просто от невозможности сохранять невозмутимый вид.

— Я сегодня раз десять говорил Еве не называть меня доктором. Ведь я хирург…

Эти слова особенно встревожили Г. М.

— …Но не думаю, что потребуется операция. Мне кажется, – Билл серьезным тоном обратился к швейцару, – нет никакой необходимости снимать с сэра Генри брюки перед Клубом почтенных консерваторов.

— Спасибо вам большое, сэр.

— С нашей стороны было ужасной наглостью прийти сюда, – признался молодой человек. – Но если честно, мне кажется, сэр Генри, что в машине вам будет намного удобнее. Что скажете? Позвольте я помогу вам подняться.

Но даже десять минут спустя, когда Г. М. расположился на заднем сиденье автомобиля, прожигая сердитым взглядом Еву и Билла, которые сидели к нему вполоборота, восстановить мир так и не удалось.

— Ну ладно! – сказала Ева. Ее хорошенькое бесстрастное лицо на этот раз раскраснелось, рот грустно скривился. – Если не хотите ехать на пикник, ничего не поделаешь. Но я думала, вы можете сделать мне такое одолжение.