Грибная неделя - Анна Дашевская Страница 68

Олег присвистнул.

— Однако… И тут вдруг влезает возможный наследник, который ломает эту конструкцию одним пинком.

— Н-да…

— Мы забываем о том, что поводом для убийства могло быть что-то другое, – прервала я их глубокомысленную беседу. – Пока же не установлено даже, существует ли другой наследник!

— Я думал о поводе, – ответил Олег. – И о причинах тоже. Вообще чаще всего причиной являются деньги…

— А любовь? – спросила я глупо.

— Представь себе, очень редко. И это не такие убийства, которые расследуют Шерлоки и Эркюли, это чаще всего бытовые истории об изменах и ревности – ночь, кухня, ссора, нож. Или сковородка.

— Это не наш случай.

— Не наш. Но мы можем и не знать, кому и когда Андрей наступил на ногу настолько сильно, чтобы от него решили вообще избавиться. И Ирина может не знать.

— Я тебе больше скажу, сам Таманцев мог быть не в курсе, – сказал Алексей. – О паре случаев, когда ему предъявляли претензии, я знаю, он мне рассказывал. Один раз даже просил его подстраховать.

— И ты подстраховал?

— Конечно. А как иначе? Но это было, во-первых, давно, года два или три назад, а во-вторых, там всё было решено и закрыто. А ты когда вокруг фирмы копал в поисках крота, ничего не заметил такого… – Алексей покрутил в воздухе рукой, изображая нечто сложное и многомерное.

— Такого – нет, – качнул головой Олег. – В принципе, цветочный рынок не самый криминогенный, это не мусор и не кладбища. Да и поделено всё давно, каждый сидит на своей табуретке.

— Ну да, – я посмотрела в лес, на деревья.

Кажется мне, или там кто-то мелькнул?

— Ребята, у нас гость! Вон там, за твоим правым плечом, Олег. Тёмная куртка с капюшоном.

— Мужчина или женщина? – спросил Олег, не поворачиваясь.

— Не разглядела, видела-то долю секунды. Не слишком большого роста, так что могло быть и так, и так.

— Ладно, заканчиваем совещание, будем думать дальше. Пойдём и в самом деле грибов наберём, а то вернёмся с пустыми руками, нехорошо получится…

Алексей Серебряков, художник

Грибов мы набрали, конечно. Почти сотню белых, подосиновики, подберёзовики… Уже в самом конце, идя к дому, набрели на еловый перелесок, где кругами росли роскошные рыжики, к которым я с детства неравнодушен – во-первых, эстетически, во-вторых, нравится мне их чуточку терпкий вкус. Солёные рыжики – идеальная закуска, жареные – вообще сказка. Как-то я прочитал в одной книге, что можно их и сырыми есть, и попробовал – протёр молодой рыжичек мягкой чистой салфеткой, порезал тонкими пластинками, присолил и съел. Отлично получилось!

Разумеется, рыжики наша замечательная кухарка на пироги пускать не стала, частью засолила, пообещав, что уже завтра вечером можно будет пробовать, а частью решила пожарить к ужину. Несколько грибов я утащил – с возвратом, конечно. Буду рисовать.

Кто следил за нами в лесу я, по-моему, понял. Когда переобувался, обратил внимание на совершенно мокрые кроссовки, валявшиеся под вешалкой. Поглядел повнимательнее: влажными были мои и Олеговы ботинки, свои я протёр и набил газетой. Катя ходила в резиновых сапогах, на них ещё осталась влага и прилипшие листочки. Остальная обувь была сухой и чистой, кроме тех самых кроссовок. Модных, дорогих, кажется, убитых в хлам.

Я вошёл в гостиную и спросил у сидящих там коллег: