Амурские волки - Коллектив авторов Страница 69

— Сволочь барская, – ворчал он злобно, – чуть из-за тебя коня не загнал. Ну да ты еще вспомянешь Владимира Евтеича. Владимир-то Евтеич душу заложит, а так уж тебя отблагодарит, что в сырой земле будет тошно.

Видя, что лошадь успокоилась, Хулиганов сел на «американку» и уже спокойно поехал домой.

— А в «деле»-то ты не годишься, – усмехнулся он, глядя на своего красавца-рысака. – Жидковат, братушка… Ну да зато в городе на тебе лестно. – И он дал лошади вожжи.

Рысак размашисто «наддал». Лихо Хулиганов подкатил к дому. У ворот его дома стояла «американка», запряженная гнедым откормленным тяжеловозом.

«А, зятюшка… – подумал Хулиганов, – зачем-то пожаловал?»

Хулиганова действительно уже около часа поджидали его зятья – братья Покосовы. Поджидали по важному делу.

Хулиганов вошел в избу с виду спокойным. Разделся, солидно поздоровался с двумя молоканами, одному из которых было лет пятьдесят, а другому лет тридцать пять, затем уселся против них и спросил, но спросил только глазами, чему, дескать, обязан?

Старший из Покосовых тут же начал:

— Дельце есть, Владимир… Дело-то оно небольшое, но замысловатое. На прииска ты нынче не поедешь. Будет, поспиртовозил… Хозяйствовать будешь здесь.

Хулиганов сразу понял, что его зятья приехали неспроста. Чуть не первые богачи в городе, они своего зятя не очень-то баловали, хотя все время держали при своих делах. Держали без жалованья, без особой определенной должности. Благодаря этому Хулиганов жил только тем, что урвет. Рвать же он умел и рвал, что понапрасну говорить, добросовестно: в описываемое нами время он уже имел свои дома в городе, богатейшую заимку на Зее, и до пятидесяти верблюдов у него ходили на прииска; все это было от крох братьев Покосовых. Настоящий визит братьев обещал Хулиганову многое. Это он чутьем угадывал. Поэтому, когда старший из Покосовых мямлил и тянул свое вступительное слово, Хулиганов не вытерпел и перебил:

— Чаво тянуть-то, Степан. Говорил бы сразу. – А сам в это время думал об Августове: «Мать заложу, детей продам, а отольется тебе, барской скотине, сегодняшний денек…»

Степан Покосов усмехнулся:

— С чего это ты, Володимир, стал таким нетерпеливым… Аль не чаешь конца моим словам? Аль уже зятья не нужны и ты их слушать не хочешь?.. Что ж, Покосовы никому не обязывались…

— Да нет, – перебил Хулиганов, – ничего у меня такого даже и в мыслях не было… Вы уж меня простите… Это я если и не по глупости, то в сердцах… Больно сегодня меня обидел Августов… Ну вот я и не могу успокоиться…

— Оно это твое дело, – начал младший из Покосовых. – Да ты, Володимир, и прав. Что тянуть, раз приехали за делом… Пароход у нас в Николаевск идет… Застраховали пароход и груз… Свой человек на него нужен – проводить, значит. Чтоб не сгорел или еще что… Так вот мы к тебе…

Володя понял. Вернее, поняла его злоба, рожденная поркой: «Пущу я вас, зятюшки, нагишом, с Августовым сведу счеты…»

Но Покосовым он сказал:

— Мне что ж? Проводить можно. Свой глаз везде нужен. Особенно в таком деле. А где с ним «покончить»?

— Ну, это уж твое дело, – усмехнулся Степан. – Тебе будет виднее. Ты поедешь пассажиром, ну и…

— А груз-то подходящий?

— Самый наилучший, – сказал, смеясь, младший Покосов, – запылает, как свечка… Ха-ха-ха! Ты только, зятек, с ним не сгори, а то хорошего мошенника под руками не будет.