Менеджеры халифата - Ирина Дегтярева Страница 7

Вернувшись из Эр-Ракки, Горюнов попал как кур в ощип и узнал, что Галиб – офицер MIT. Получил от турок псевдоним Садакатли и стал успешно работать на два фронта.

С подачи обоих Центров, родного и турецкого, Горюнов отправился в Северный Курдистан, в горы Кандиль, где внедрился в так называемый российский батальон.

MIT преследовала цель скомпрометировать одновременно и курдов, и законную власть Сирии. Для этого снабдило Горюнова-Садакатли химическим оружием, которое он должен был отвезти курдам на нескольких грузовиках через Сирию, и с его помощью совершить диверсию в стане давнего врага турок – на базе РПК в горах.

Провокация MIT сорвалась благодаря Горюнову. Но после этого Петр не мог более оставаться за границей. Пришлось спешно уезжать из Эрбиля с тем паспортом, что привез ему в аэропорт Тарек.

— Петр, не горячись! – попросил Александров и тут же рассердился на себя, не в силах подобрать нужные слова. – Думаешь, ты один такой? Мне когда-то пришлось вот так же начинать с нуля, когда я вернулся из Афганистана. Как видишь, работаю до сих пор. Главное, понимать, чего ты от этой жизни хочешь. Адреналина тебе и здесь хватать будет. Именно поэтому я предложил твою кандидатуру для работы в Управлении по борьбе с терроризмом.

— ФСБ? – уточнил Горюнов довольно безразличным тоном.

Они прошли по залу прилета, вышли под дождь. Расплывчатый свет фонарей и фар машин, подбиравших пассажиров, заставил Петра прищуриться. Он почувствовал, как устал, глаза слезились. Но Александров, похоже, вознамерился окружать его своей отеческой заботой всю ночь.

Володин держался на расстоянии. Следовал за шефом тенью. Вовремя раскрыл над генералом зонт, и Горюнов знал, что это не из раболепского чувства – Мур как-то упоминал, что Александров вместе с Володиным еще в Афганистане служили. Горюнов представил себе руководство в перухане[5], в песочном паколе[6] и дисмале[7] – такие носили в подразделениях Ахмад Шаха Масуда, и усмехнулся.

Подъехал служебный черный BMW с мигалкой на крыше.

— Куда мы? – сонно спросил Горюнов. – На полиграф?

— Завтра в девять поедешь к мозгоправам. Выспись только как следует.

Петр красноречиво взглянул на циферблат стареньких наручных часов «Orient». Он купил их на Сук ас-сарае. Они наверняка были ворованные, но подлинные, из дорогих. А продавал их медник, приторговывавший краденым, почти за бесценок в первые дни, когда после американского вторжения рынок снова заработал.

— Сейчас два ночи, – ворчливо заметил он. – Тогда куда мы, Евгений Иваныч? Насколько я помню, я живу в другой части города.

Генерал не ответил. Переглянулся с Володиным. Петру слишком хотелось спать, чтобы разгадывать их ребусы. И разговаривать с Александровым он не жаждал. Надеялся поспать дорогой, куда бы они ни направлялись, но его растрясло, заболело многострадальное раненое плечо. Он уставился через слегка тонированное стекло на дома, темные в это время. Город казался ему чужим, впрочем, так оно и было: родился и жил до окончания школы в Твери, а чувствовал себя багдадцем.

«Мать, – подумал он с тревогой. – Надо к ней съездить как можно быстрее. Сейчас начнутся проверки, медкомиссии. Потом будет все по-новой для перевода в ФСБ».

— Приехали. Вон к тому подъезду, – подался вперед генерал, тронув за плечо водителя.