Запах смерти - Эндрю Тэйлор Страница 7

— Сэр Генри Клинтон хранит молчание, – сказал Таунли. – И, между нами говоря, сэр, многие лоялисты в нашем городе искренне удивляются подобной пассивности генерала.

— Но вы ведь не сомневаетесь в нашей способности победить, сэр?

— Конечно нет. В конце концов конгресс проиграет эту войну: у него нет золота, чтобы покупать оружие, платить солдатам и кормить людей. Никто из нас не может обойтись без денег, да? Горькая пилюля для этих треклятых вигов: их солдаты хотят получать гинеи, так как на всех монетах есть портрет короля. Доллар – это посмешище, он не стоит даже той бумаги, на которой напечатан. Если мы, тори, соберемся с духом и будем решительно продолжать войну, нам ничего не останется, как победить.

В порыве чувств Таунли стукнул кулаком по столу и предложил снова выпить за здоровье его величества. После чего завел разговор о майоре Марриоте:

— Это просто перст Божий, что он не смог к нам присоединиться. Перед встречей с ним вам явно не повредит переговорить со мной с глазу на глаз. Он может вам показаться… как бы получше выразиться… слегка резковатым. Он, возможно, не пожелает облегчить вашу задачу, даже если это в его силах.

— Но почему, сэр? Мы с ним вроде бы не ссорились.

Таунли принялся обмахиваться носовым платком, уже в пятнах вина.

— Вы же знаете этих солдафонов. Марриот инстинктивно испытывает неприязнь к любому мужчине, который не носит красный мундир. Видите ли, он был ранен в сражении при Уайт-Плейнсе и теперь хромает на левую ногу, что отнюдь не улучшило его и так вспыльчивый нрав. Ну и добавьте к этому обычные предрассудки истинного англичанина…

— Прошу прощения, сэр, но я не совсем понимаю, как это может повлиять на его отношение ко мне.

Таунли промокнул носовым платком взмокший лоб; блестящие ручейки пота прокладывали себе дорожки сквозь слой осыпавшейся с парика пудры.

— У майора нет особого желания тратить время на Американский департамент. В частности, когда департамент старается хотя бы в малейшей степени защитить интересы лоялистов, – объяснил Таунли и, сделав паузу, добавил: – Его отца убили в сражении у Миндена. Он служил в Двадцать третьем полку Королевских уэльских фузилеров.

— А-а-а… – протянул я. – Да, теперь понимаю.

В Американском департаменте понимали значение слова «Минден». Лорд Джордж Джермейн имел все, что мог предложить ему мир: титул, богатство, положение в обществе, доверие суверена. Но воспоминание о сражении у Миндена стало для него проклятием, от которого он так и не сумел избавиться. Почти двадцать лет назад он командовал британской кавалерией, выступившей против французов в этом сражении. Он отказался выполнять приказ пойти в атаку, что привело к многочисленным жертвам. Он предстал перед военным трибуналом и был осужден. Некоторые даже говорили, что ему еще повезло избежать казни, однако другие придерживались мнения, что с ним обошлись жестоко и несправедливо. И все же богатство, связи и обширные возможности позволили ему выйти сухим из воды. Но армия ничего не забыла.

— Сэр, давайте отложим этот разговор, – поспешно сказал я. – По дороге сюда вы намекнули, что у судьи Винтура сейчас тяжелые времена.

— Бедняга. В последние несколько лет он пережил много горя. Прямо сейчас он практически не ездит за границу, а потому вы, возможно, обнаружите, что он не в курсе…