Между пулей и любовью - Владимир Колычев Страница 7

— Эй-эй, потише! Коней загонишь!

Викентий кивнул, соглашаясь, что перегнул палку. Но его продолжало нести.

— Да от твоих коней толку никакого!.. Зачем ты здесь?

— Стволы мне нужны.

— Твой рынок, делай что хочешь, мне все равно!

— Даже так?

— Только меня к своим разборкам не привлекай. Завалишь ты кого-то или нет, я в любом случае не при делах, это понятно?

— Так никто ничего не вешает. А завалить мы можем… Толпа там серьезная собралась, человек сорок. А у нас полтора десятка. Пацаны там под люберецких в свое время косили, конкретно накачаны, и стенка на стенку только в путь.

Артамон улыбался, делал хорошую мину, но голос едва заметно дрожал.

— Чем я могу тебе помочь? Ульяну к этим люберам доморощенным отправить? Чтобы она уговорила оставить вас в покое? А то, я смотрю, эти парни не хотят слушать твоих девочек, которых ты называешь боксерами.

— Ты их боксерами называешь! — разозлился Артамон.

— А на самом деле они девочки?

— Слышь, ты говори, да не заговаривайся!

— Чем я могу тебе помочь?

— Ну, право на отстрел этой дичи хочу…

— Не будешь ты стрелять! — отрезал Викентий.

— Почему это?

— Потому что груздем назвался. А в кузове для тебя места нет!

Артамон умел делать умные глаза, на самом деле с мышлением у него туго. Надо было сначала спросить, а потом уже козырять принадлежностью к солнцевской братве. У самих солнцевских и мог спросить, у Викентия имелся на них выход. Сергей Анатольевич у них человек умный, дипломатичный, продуманный от и до, не такой дуболом, как некоторые. Это ведь он придумал продавать права на свой бренд, а Викентий мог замолвить словечко за Артамона. Но этот баран уже вломился в чужой дом, поздно уже спрашивать разрешения войти. Если Михась узнает… А он рано или поздно узнает, Артамон стремится, чтобы это случилось поздно. Поэтому не станет поднимать шум, стенка на стенку — это одно, а стрельба с трупами — совсем другое. И менты на уши встанут, и братва, начнутся выяснения…

— Это ты про солнцевских?

— Знаешь, где тебе голову напекло, — усмехнулся Викентий.

— Ну так пошутили мы, на стрелке скажем, что новгородские мы.

— На тебя вчера еще наехали, а стрелки еще не было.

— Так со стволами надо.

— Не будешь ты стрелять. Да и не поможет тебе стрельба. Если уже все серьезно. Завтра будет еще серьезней.

— Не то чтобы серьезно, — замялся Артамон. — Просто этот Камень еще пацанов наберет.

— Кто?

— Камень, главный у них. Рэм Каменев, реально крутой черт. А мы его из табакерки… Как теперь обратно засунуть?

— Как бы тебе самому эту табакерку не засунули, — усмехнулся Викентий.

— Камень рынок под себя взял, пацаны его с кастетами ходят, монтировки там у них по углам на случай шухера. Ножи есть… Может, и волыны. Этот Камень сам из армии только что вернулся, еще и дружбан в один день с ним. Еще там, говорят, кенты на подходе. Их там целую толпу в один день забрили, драка, говорят, сильная была, моталка на моталку…

— Что ты там все бормочешь? — Викентий наслаждался, глядя на подавленного Артамона.

А такой весь расфуфыренный подъехал, кум королю, а на деле полные штаны.

— Проблемы, говорю, у нас!

— Да нет, братец, проблемы у вас! И сам ты решить их не можешь.

— Могу! Только шумно будет!

— Не надо шумно, нужно тихо.

Викентий с удовольствием задушил бы Артамона как щенка. Но с кем тогда перспективный в общем-то рынок держать. Свято место пусто не бывает, освободившуюся вакансию вмиг займет какой-то Камень. Или уже занял. Артамон хоть и наглый жук, но место свое в целом знает. Он, конечно, сукин сын, но свой сукин сын.