Черные перья - Ребекка Нетли Страница 70

— Ты просишь у меня невозможного. Я не могу принять в этом участия.

Айрис улыбается странной улыбкой, которую мне не разгадать.

— Но примешь.

Я повышаю голос:

— Нет! И если я вызвала Джейкоба, ничего хорошего или полезного в этом нет. Никому никакой радости. Нельзя этого делать. Я нутром чую.

Мне вспоминается ночь первого сеанса, стекло под рукой, боль в животе и сожаление, глубочайшее сожаление, что я дотронулась до шара. От мучительных угрызений совести хочется плакать, но от нехорошего предчувствия я будто заледенела.

— Да, Энни. И ты сделаешь еще кое-что. Когда придет Джейкоб – а он обязательно придет, – ты приведешь его ко мне. Понимаешь, он должен был прийти ко мне. Не только потому что мы связаны узами кровного родства, но и потому что я знаю, как общаться с умершими.

— Ты сумасшедшая.

— Если Джейкоб пришел, значит, у него есть на то причина. И мне надо знать какая. Во время следующего сеанса я попрошу миссис Норт нас оставить. Мы вместе возьмемся за шар и вызовем мою мать. А когда к тебе в следующий раз придет Джейкоб, ты приведешь его ко мне. – Айрис лезет в карман и протягивает мне шкатулку.

— Что это?

— Открой.

Внутри свеча и перо.

— Сегодня вечером ты зажжешь эту свечу и оставишь перо под дверью. Это приглашение Джейкобу.

Я мотаю головой.

— Я все тебе сказала. Я не стану делать ни того ни другого. И даже если заговорю с ним – а я не собираюсь, – то лишь попрошу его оставить меня в покое. Скверно все это.

На долю секунды лицо Айрис искажается от злости.

— Ровно наоборот. Это чудо. Нет большего дара.

— Я не стану этого делать.

— Станешь. – Во взгляде ее ни тени сомнения.

Я поражаюсь переменам, произошедшим с Айрис. Куда только подевалась дружба, любезность, а с ними и моя симпатия к ней. Пошатываясь, я встаю.

— Я пойду.

— Сядь.

Я делаю несколько шагов, но Айрис встает у меня на пути.

— Сядь. Ты меня выслушаешь.

Я покорно сажусь в кресло.

— Я знаю твою тайну, Энни.

Внутри у меня все леденеет, но лицо остается бесстрастным. Айрис невесело улыбается и опускает взгляд мне на солнечное сплетение.

— И давно знаю. Мне духи сказали.

— Но у меня нет никакой тайны, – лгу я.

— Тебе ее не скрыть. Даже сейчас все так очевидно, как если бы ты прижимала своего первого ребенка к груди. Дурочка ты, Энни.

От ужаса у меня кружится голова.

— Что же ты за сестра?

Вспыхнув, она отворачивается. Тени скользят по комнате, и начинается ночь – как тать крадется она из-под карнизов и распахивает двери, через которые в комнату могут проникнуть любые кошмары. Айрис смотрит в окно, на слабо намеченный контур луны.

— Так что бери свечу и перо. Сделай, и я ничего не скажу Эдварду.

Едва сдерживая слезы, я беру шкатулку.

Айрис встает, поправляет юбку и смотрит мне прямо в глаза.

— А ночью позови Джейкоба и веди его ко мне.

И она уходит, тихо закрыв за собой дверь.

Видеть кого-либо еще выше моих сил, поэтому я беру пальто и ботинки. Опустившиеся на пустошь сумерки превратили ее в тень. Совсем скоро наступит ночь. Я пытаюсь отогнать ужас быстрой ходьбой. В Гардбридже, несомненно, водятся привидения, но как быть с Айрис? Я силюсь понять, как она могла в мгновение ока превратиться из друга во врага, а я – так в ней ошибиться. Боль стискивает грудную клетку не только от того, что я потеряла человека, но и от предъявленных мне требований.