Лагерь, который убивает - Валерий Шарапов Страница 71

Лия подтвердила:

— Да. Имбецилов устроит.

— А меня должно?

— Нет.

— Такая же история, как со стариком и Гулым?

— Старика звали Манцев, — колко напомнила старуха Лия, — профессор и человек с мировым именем, надо бы знать.

— Обязательно прочитаю его некролог, — пообещал Сорокин. — И вообще все, что найду.

— Принято, — успокоила Лия, отогнула край простыни, прикрывающей лицо трупа, — но так-то да, этот… физрук? Или кто это? Таким глупым образом он не должен был умереть. И он не пьян.

— Уверены?

— Подежурьте с мое на рабочей окраине — сами научитесь определять, кто сколько и чего принял.

Она накинула простыню обратно, сплела пальцы:

— Итак, Николай Николаевич. Что скажем нашей Маргарите Вильгельмовне? Имейте в виду, у нее операция, гнойный перитонит, будет не расположена ни к какой беседе.

Сорокин успокоил:

— А я многого не попрошу. Подержите человека у себя, пока я не уговорю одного старого ворчуна приехать. Должно получиться.

Лия чуть прищурила острый глаз:

— Подержим.

…Как и предсказывала проницательная замглавврача, главврач была измотана и зла. Новую «единицу», претендующую на место в морге, она встретила неласково, его рекомендателя Сорокина — откровенно свирепо:

— Что это значит? Почему везете не как положено, а куда попало? Тут что, гостиница? Мне что, больше всех надо?

— Маргарита Вильгельмовна, тут вот такое дело…

— Дело такое, что есть инструкции! Есть порядок — и в нем нет таких положений, чтобы всех везти в ближайшую больницу.

Сорокин, как говорят на бегах, засбоил и заскакал, то есть попытался объясниться без подготовки — это у него всегда получалось плохо:

— Послушайте, это исключительно для того, чтобы провести вскрытие, отобрать пробы…

Вмешательство в медицинские вопросы главврача разозлило окончательно:

— Вскрытие?! Пробы? Вон, и немедленно в центр, знать ничего не знаю. — И уже даже развернулась на каблуках, но Лия обещала поддержать — и поддержала:

— Рита Вильгельмовна, это из лагеря.

— И что?!

— Пашиного, Рита.

Главврач тотчас развернулась обратно, санитаров попросила:

— В морг, — а капитану с Лией приказала: — Пройдемте.

В кабинете, заперев дверь, Шор предписала:

— Растолкуйте, в чем дело. У вас пять минут!

Лия отрапортовала:

— Это третий случай со схожими признаками. Манцев — старик, Гулой — человек с ранениями, тут — физически здоровый, крепкий и молодой бугай. Общего у них только то, что скончались вдруг. Надо разобраться.

Маргарита, закурив, резко выпустила пароходную струю дыма:

— Надо? Прелестно. Кто займется? Ты?

— Зачем же. — Лия протянула руку, Сорокин с готовностью вложил в нее бумагу, исписанную нервным Симаком.

Шор пробежала глазами, легко разбирая каракули коллеги. Вернув документ, главврач еще немного покурила, потерла лоб, поежилась и лишь после этого спросила Сорокина, уже совершенно по-иному:

— Это Симак?

— Симак, — подтвердил капитан.

— Сам приедет?

— Если официальная версия его не устраивает — обязательно.

— Хорошо, — Шор указала на телефон, — звоните отсюда.

— Вот и ладненько, — мирно резюмировала Лия. — А я пойду?

Маргарита, уже заметно дергаясь, поторопила:

— Иди, иди уже.

Лия ушла, главврач замешкалась у двери, спросила:

— Мне выйти?

— Это ваш кабинет, — напомнил Сорокин, накручивая диск.

Маргарита осталась, совершенно обычным образом послушала чужой разговор. И когда прозвучало финальное и желаемое: «Ждем вас в больнице» — и трубка легла на рычаг, главврач потребовала: