Кровавые деньги - Фергюс Хьюм Страница 71

— Да. И Сильвер.

— Секретарь Пайна? Разве ты от него не избавилась?

— Избавилась. Мистер Джарвин сказал, что в нем нет надобности, и, не уведомляя его об увольнении, я заплатила ему годовое жалованье и попрощалась с ним. Но мы пару раз встретились у адвокатов, он рассказывал мистеру Джарвину об инвестициях несчастного Хьюберта. А вчера днем он пришел ко мне.

— По какому поводу?

Агнес немедля перешла к делу, поняв, что так будет лучше и Ламберт не будет нервничать.

— По поводу письма, якобы написанного мною, чтобы заманить Хьюберта в поместье и там убить.

Желтоватое изможденное лицо Ламберта залилось густой краской.

— Он что, сошел с ума?

— Ему хватило ума запросить за письмо двадцать пять тысяч фунтов, – сухо сказала она. – Мне он показался вполне здоровым.

— Двадцать пять тысяч фунтов! – выдохнул Ламберт, хватаясь за подлокотники и пытаясь подняться.

— Да. Не вставай, Ноэль, ты слишком слаб. – Агнес усадила его обратно в кресло. – Двадцать тысяч он хочет оставить себе, а пять отдать Халдее.

— Халдея! Халдея! Она-то здесь при чем?

— Письмо у нее, – сказала Агнес, искоса взглянув на Ноэля. – Она меня ревнует и намерена причинить мне страдания, если я не куплю ее молчание и письмо. А иначе, по словам Сильвера, отнесет письмо в полицию. У меня есть примерно неделя, чтобы принять решение: поддаться на шантаж либо предстать перед судом.

Из этой речи Ламберт выделил лишь одно слово.

— Почему Халдея тебя ревнует? – сердито спросил он.

— Думаю, на этот вопрос лучше можешь ответить ты, Ноэль.

— Конечно, могу, и отвечу честно. Кто рассказал тебе о Халдее?

— Во-первых, Сильвер, как я только что сказала. Во-вторых, Клара Гриби. Она сказала, что девушка позирует тебе для какой-то картины.

— Эсмеральда и Квазимодо, – быстро ответил художник. – Результат можешь посмотреть в соседней комнате. Но этой чертовке вздумалось влюбиться в меня, и с тех пор я отказался с ней встречаться. Вряд ли нужно говорить тебе, Агнес, что я ее не поощрял.

— Не нужно, дорогой. Я не сомневалась в тебе ни секунды.

— Я все сказал ей, как есть, но она продолжает меня преследовать. Я всячески ее избегаю, но она каждый день навещает миссис Трибб и справляется о моей болезни.

— Тогда, если она придет сегодня, забери у нее это письмо, – заявила Агнес. – Я хочу его видеть.

— Сильвер утверждает, что его написала ты?

— Да. Халдея ему это письмо показала.

— Оно написано твоим почерком?

— По словам Сильвера.

Ламберт почесал трехдневную щетину, неловко поерзал на стуле.

— Что-то я в этих намеках запутался, – сказал он чуть сварливо, таким тоном говорят больные. – Агнес, расскажи подробно о твоем с этим негодяем разговоре, передай его точные слова, если сможешь вспомнить.

— Я очень хорошо их помню. Женщина нелегко забывает подобные оскорбления.

— Вот скотина! – свирепо пробормотал Ламберт. – Рассказывай, дорогая.

Агнес погладила его по руке, чтобы успокоить, и подробно пересказала разговор с бывшим секретарем. Слушая, Ламберт пару раз хмурился и сердито кусал губы. При всей его слабости ему хотелось, чтобы Сильвер, этот хитрый лис, оказался здесь, в этой комнате, – тогда ему бы не поздоровилось. Агнес закончила, и ее возлюбленный на несколько минут задумался.

— Это заговор, – наконец объявил он.