Черные перья - Ребекка Нетли Страница 72

Дрожа от страха и холода, набрасываю халат и выхожу в промерзший коридор. У лестницы останавливаюсь. Мне надо отвести его к Айрис. Помедлив, я уже было сворачиваю к ней, но ребенок, не обращая на меня внимания, спускается и идет по темному холлу.

Мы проходим судомойню, гардеробную, прачечную, кладовки и, открыв грубую деревянную дверь, ведущую на задний двор, где днем в поисках пропитания бродят куры, оказываемся на морозном воздухе. По небу разбросаны яркие звезды. Тяжелая луна золотит края черного облака.

Он останавливается и ждет меня.

Мы обходим двор и направляемся к арке, откуда открывается вид на реку. Остановившись, он поворачивает голову на шум воды. Может, хочет вернуться в воду, откуда пришел, и забрать меня с собой? Но мне не страшно. Я представляю стремительный поток и в каком-то отчаянии даже испытываю радость: под водой мне предстоит увидеть не каменистое дно, а другой мир, который точно существует – теперь я знаю. По лицу текут слезы. Я думаю о тебе, о Джоне, преданном в первые месяцы своей жизни моим сердцем. Возможно, смерть – именно то, чего я заслуживаю. Но ребенок идет не к арке, а к северному крылу, и, открыв дверь, заходит в него. Луна, пробиваясь в грязные окна, еле освещает коридор. Я удерживаюсь на ногах каким-то чудом.

Ребенок минует лестницу и идет дальше по коридору. По каменному полу, вытекая из незаделанной щели, бегут ручейки воды. Какой-то зверек, метнувшись из угла, перебегает дорогу. Я не вздрагиваю, вообще не реагирую, просто иду дальше. Но бездонная тьма делает стены невидимыми, и я уже почти не различаю провожатого. Шарю рукой, чтобы на что-то опереться.

Впереди, очерчивая контур окна, слабый свет. Свернув в другой коридор, мы по черной лестнице поднимаемся на второй этаж, доходим до мансарды, залитой рассеянным светом через стеклянную крышу. Там еще одна лестница – на чердак. Поднявшись по ней, ребенок оборачивается и машет мне, но луна зашла за облака, и чернота становится опасной.

Я ставлю ногу на склизкую от сырости ступеньку, соскальзываю и чуть не падаю. Перил нет. Если я сверну себе здесь шею, кто меня найдет? Или того хуже, сломаю ногу и не смогу дойти обратно. И, сойдя с лестницы, я смотрю, как он уходит. Тишина. Вглядываясь в темноту, я вдруг чувствую, что его больше нет, но вместо облегчения приходит странное опустошение.

Я почти наощупь возвращаюсь в центральную часть дома, тихо закрыв за собой дверь. Очутившись в своей комнате, снимаю промокшую, испачканную ночную рубашку. Даже затуманенный рассудок говорит мне, что ее надо спрятать. Я открываю шкаф, где висела диорама, и кладу ее туда. Затем, надев свежую, ложусь в постель и закрываю необычно отяжелевшие веки. Вдруг я понимаю, что в руке что-то зажато. Разжимаю кулак и вижу черное перо, которое дала мне Айрис. Не помню, чтобы я поднимала его.

* * *

Айрис не может уснуть. Ей хочется, чтобы поскорее наступило полнолуние и она могла принести шар. Чтобы духи сказали ей больше, но они как будто тоже ждут возвращения Джейкоба в Гардбридж.

Рядом лежит открытая тетрадь, хотя писать туда нечего. Айрис представляет, как Джейкоб идет по коридору к комнате Энни, останавливается перед дверью. Неужели Энни не понимает, что бояться не надо? И все-таки… все-таки… почему он вернулся? Что он хочет сказать?