Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 74

Наконец дверь распахнулась и в кабинет, бесшумно ступая, вошёл человек выше среднего роста, худой, с длинными, собранными сзади в хвост волосами, в очках с тонкой золотой оправой и дымчатыми стёклами, в дорогом, сшитом на заказ костюме. Его можно было принять за преуспевающего архитектора или популярного художника. Но внешность зачастую обманчива. Не знающие Ламбера люди сильно удивились бы, узнав, что этот интеллигентный человек с мягкими манерами после окончания военной академии несколько лет прослужил в разведке, выполняя деликатные задания за рубежом, часто связанные с необходимостью ликвидации контрагентов. Во время учебы в академии Ламбер прослушал университетский курс по истории искусства и свободно говорил на нескольких европейских языках, что и привлекло внимание Дюрана, сделавшего в свое время Пьеру предложение перейти на работу в агентство и не пожалевшего об этом. Помимо подготовки телохранителей и охраны высокопоставленных персон и бизнесменов, агентство занималось весьма доходными операциями по поиску украденных предметов искусства. Ламбер, не только прекрасно владеющий оружием и боевыми единоборствами, но также умеющий вести переговоры, обладающий специальными познаниями и легко входящий в доверие к представителям культурной среды, стал поистине незаменимым сотрудником.

— Прошу прощения, шеф, – сказал Пьер, проходя к столу, но Дюран остановил его жестом.

— Знаю, наше министерство транспорта опять не договорилось с профсоюзами. Садись, кофе?

Директор показал на одно из кресел около журнального столика.

— Не откажусь, шеф. Командировка в Марсель была утомительной, спать почти не пришлось.

Ламбер устроился в кресле, с удовольствием вытянул ноги. Дюран нажал кнопку на селекторе, отдал распоряжение секретарше, пружинисто поднялся, подошёл к окну и опустил металлические жалюзи. Несмотря на триплексные бронированные стёкла, способные выдержать выстрел из противотанкового гранатомёта и гасящие звуковые колебания, директор агентства всегда во время важных разговоров опускал жалюзи, исключающие возможность прослушивания и визуального наблюдения снаружи. Кроме особых стёкол и жалюзи, кабинет был оборудован антивибрационной изоляцией: специальные резиновые прокладки под мебелью гасили звуковые колебания. Защиту от любителей чужих секретов дополнял генератор шума, вмонтированный в фарфоровую статуэтку теннисистки на журнальном столике, подавляющий любые записывающие устройства.

Длинноногая блондинка с выразительными тёмными глазами и очаровательной улыбкой с ямочками на румяных щёчках, одетая в синий деловой костюм с юбкой, заметно короче обычного стандарта офисных юбок, внесла и поставила на столик поднос с кофейными чашками, сахаром и печеньем.

— Спасибо, Софи, – поблагодарил Дюран, опускаясь в кресло напротив агента. – На сегодня ты свободна.

Софи стрельнула в Ламбера взглядом из-под длинных ресниц и вышла, слегка покачивая обтянутыми юбкой бёдрами. Пьер проводил её глазами. Все сотрудники агентства знали о любви директора к лошадям, теннису и молоденьким длинноногим секретаршам.

— Где вы их подбираете, шеф? – усмехнулся Пьер. – Эта малышка может украсить обложку «Л’Офисьель»[109].

— Мой мальчик, – вздохнув, произнёс Дюран, – когда доживёшь до моего возраста, поймёшь, что женская красота – одна из немногих радостей, дарованных нам в этой жизни. Однако время позднее, перейдём к делу.