Грибная неделя - Анна Дашевская Страница 74

— Романтичная ты наша! – Тамарка фыркнула. – Звёзды ей подавай!

Злится. Интересно, почему бы это?

— Раз полярная, должна быть на севере, – зевнул Миша. – А дрова и правда кончаются, надо принести. Кто знает, где поленница?

— Я знаю, – откликнулся Серёга. – Пошли, принесём.

Топая и переговариваясь, они ушли.

Моя тёзка протянула к огню ладони и сказала тихо:

— Я в детстве просто так любила на звёзды смотреть, даже специально на крышу лазила с подружкой. А потом… разлюбила.

— Почему? – поинтересовалась Галина Петровна.

— Потому что подружка уехала с родителями в Питер, а больше не с кем было, не завелось других подруг, – она вздохнула. – Только… Какие ж звёзды? Там облачно было, всё небо затянуто.

— Я ж говорю, облака разошлись. Подморозило к вечеру, – ответила я. – Так что грибы сегодня были последними. А небо расчистилось, и звёзды все видно.

Костик всё это время молчал. Я не поняла даже, слышит ли он, о чём мы говорим, такое отсутствующее у него было лицо. Но тут он пошевелился, посмотрел на меня и спросил:

— Правда, не можешь найти Полярную звезду?

— Правда.

— Пошли, покажу. Могу даже Арктур показать, он ещё ярче, и сейчас как раз виден.

Никто больше смотреть на звёзды не захотел, и мы ушли вдвоём. Натягивая куртку, я видела, как по второму этажу скользнула тёмная тень – наш частный детектив отправился удовлетворять профессиональное любопытство.

Полярная звезда оказалась вовсе и не в Большой Медведице, а в Малой. Ну, во всяком случае так мне сказал Костик, ткнув пальцем в не слишком-то яркую точку среди других светящихся точек. И почему вот именно это скопление звёздочек считается одним созвездием, а это – другим, я так и не поняла, но добросовестно кивала и ахала.

Правда же, удивительно, как всё это можно запомнить?

Наконец Костик слегка выдохся и замолчал. Я ещё миг смотрела на небо, потом повернулась и взглянула ему прямо в лицо.

— Зачем ты следил на нами в лесу?

Он поперхнулся вдохом, откашлялся и ответил:

— Я не следил. Это был не я.

Прозвучало убедительно, но явно там на языке висело что-то ещё.

— Не ты, а кто? И где в таком случае бродил ты?

— Представь себе, за вами шла Екатерина Григорьевна.

— Кто-о? Да ладно, ты это только что придумал!

— Клянусь любимым ножом!

Костик в своём репертуаре. Нож этот он таскает с собой всегда и везде, чуть что – протирает и полирует лезвие, и любому желающему и просто попавшемуся на дороге рассказывает историю, как нашёл его в лесу воткнутым в пень. Всем успели надоесть шутки на ту тему, что теперь какой-то оборотень не сможет без ножа перекинуться в человеческое обличье и будет вора разыскивать.

Вообще-то, может и не врёт. Во-первых, упомянул нож, а это для него на самом деле серьёзно. Во-вторых, сказанное прозвучало убедительно. Моя тёзка среднего роста и телосложения, куртка у неё тёмная, вполне могла и она прятаться за кустами. Только зачем? Неужели я – мы все трое, включая настоящего частного сыщика! – промахнулись, и убийцей была скромная тётка из бухгалтерии, отличающаяся от сотен таких же точно тёток только удивительно ядовитым языком?

— А откуда ты это знаешь? – я подняла бровь.

— Так вот я как раз шёл за ней! Она из гостиной пошла наверх, потом так вроде бы незаметно и тихо спустилась, быстренько оделась-обулась и за ворота. Ну, и мне любопытно стало, зачем Григорьевна попёрлась в лес по такой мокроте. Грибами она, вроде бы, не интересуется, для сбора трав не время, рисовать она не умеет.