Под кожей - Ника Коваль Страница 76

Она была невесомой и хрупкой, как птица, сбитая с полёта. Прислонив Эмму к стене, я взял её лицо в свои ладони, заставляя сфокусироваться на мне. Кожа ледяная, покрытая липким потом.

— Посмотри на меня. Посмотри на меня, чёрт побери! – приказал я, власть в голосе пробивалась сквозь её бред.

Она встретилась со мной взглядом, и мне пришлось сглотнуть комок, подступивший к горлу. В её зелёных, бездонных глазах плескалась настоящая неприкрытая боль. Та, что я видел лишь у приговорённых.

— Дыши. Со мной. Вдох… и выдох, – мой голос стал тише, но твёрже. Пальцы нежно поглаживали её щеки, смахивая свежие слёзы. – Всё хорошо. Ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет. Я здесь.

Я вёл её дыхание, как по ниточке, заставляя синхронизироваться со своим: глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот. Моё собственное сердце колотилось где-то в горле, но я не мог позволить себе дрогнуть. Так, хорошо. Зрачки немного сузились. Дрожь стихает. Держать фокус. Не дать ей уйти внутрь себя. Она вся в прошлом, а я её якорь в настоящем. Гребаная ирония – киллер как спасательный круг.

Я заметил, что на ней всё ещё тот самый серый свитер, испачканный бурыми пятнами засохшей крови, и джинсы, в которых она пережила тот кошмар. Мысль, что она спит в этом саване, вчера резанула меня по живому. Но я не мог нарушить её границы, пока она так уязвима, нельзя. Увидев, что её «кошмар» её раздел, можно было добить её окончательно.

Дыхание постепенно выравнивалось, сменяясь глухими, истощёнными всхлипами. Она обмякла, и её лоб упал мне на грудь. Я замер, не решаясь пошевелиться.

— Всё… прошло? – её шёпот был едва слышен.

— Почти, – так же тихо ответил я, всё ещё не отпуская её лицо. – Ты вернулась.

Она закрыла глаза, и по её щеке скатилась очередная одинокая слеза. В тишине кабинета, пахнущем моим парфюмом, пылью и кровью, мы сидели так, разбитые и настоящие, – киллер и его цель, нашедшие на время друг в друге единственную опору в рушащемся мире.

В моих мыслях бешено стучали шестерёнки, выстраивая и тут же отметая планы. Нужно было действовать быстро, но не спугнуть это хрупкое, почти невесомое существо в моих руках. Я почувствовал, как её пальцы бессознательно впились в ткань моей рубашки, ища опоры в океане её страха.

Нежно проведя пальцами по её волосам, я ощутил, как шелковистые пряди скользят между моими пальцами, словно жидкий шёлк. Запах вишнёвого шампуня смешался с запахом её слёз и моей крови, создавая странно интимный горько-сладкий коктейль. Я слегка наклонился, и мои губы оказались в сантиметре от её уха, а горячее дыхание коснулось мочки, когда я прошептал:

— Прикрой на секунду глаза. Я перенесу тебя на диван.

Она безропотно повинуется, веки смыкаются, длинные влажные ресницы ложатся на бледные щёки. Её руки, слабые и холодные, обвили мою шею с доверием, от которого что-то ёкнуло глубоко в груди – резко, болезненно, как удар под дых. Это доверие жертвы хищнику. Я попытался скрыть смятение за маской невозмутимости, но сердце колотилось где-то в висках, оглушительно громко.

Моя ладонь скользнула ей под колени, обхватывая хрупкие косточки, вторая плотно легла под лопатки, ощущая под тонкой тканью свитера каждый позвонок. Когда я поднял её, она показалась мне невесомой, словно пушинка, наполненной всей болью этого мира. Её голова в полном изнеможении упала мне в ложбинку между ключицей и шеей, тёплое дыхание просачивалось сквозь ткань, обжигая кожу. Каждый мой шаг к дивану был выверен и медленен, я боялся повредить её, спугнуть это мимолётное затишье.