Завеса зла - Елена Дорош Страница 77

Некоторое время Глеб соображал, как прорваться сквозь кордон, и не придумал ничего умнее, чем подлизаться к дежурному, охраняющему блок, где находятся камеры.

Но туда еще предстояло прорваться.

На зигзаги по пересеченной местности ушло минут двадцать.

Он почти достиг цели. Почти. И тут выяснилось, что предчувствия его не обманули.

Из коридора, ведущего в «обезьянник», выбежал дежурный и, топая, понесся по коридору. Можно было подумать, что у человека прихватило живот, уж больно выпученными были у него глаза, но Глеба словно что-то кольнуло: случилось непоправимое. Вот почему дежурный, позабыв обо всем, несется, ни на кого не глядя.

Чтобы не привлекать внимания, Глеб отошел подальше и встал у кофейного аппарата.

Через минуту в обратном направлении пронеслись уже пятеро. Среди них – врач.

Глеб нажал на кнопку с надписью «Эспрессо» и стал ждать. Он выпил два стаканчика пахнущего горелой резиной напитка, когда дверь снова распахнулась, выпуская носилки, с которых свешивалась чья-то безжизненная рука.

Почему-то Глеб не сомневался: мимо пронесли пойманного маньяка. И он, скорей всего, безнадежно мертв.

Через три минуты он убедился, что не ошибся.

Делать в чужом логове больше было нечего. Из машины Глеб набрал Галимова и долго слушал его молчание.

— Так бывает, – наконец выдавил майор. – Понял, что конец, и свел, как говорится, счеты с жизнью.

— Бывает, согласен.

— Не слышу уверенности в голосе.

— Ты можешь узнать, где будут делать вскрытие?

— Зачем тебе? Думаешь, его насильно в петлю сунули? Кому это надо?

— Он не признался. Ничего не подписал.

— Это ты к чему? – спросил Галимов и, не дождавшись ответа, снова разозлился: – Слушай, Глеб. Я понимаю: тебе обидно. Я тоже обиделся. Но мы сами прошляпили маньяка. Экспертиза не врет. Это он, понимаешь, он! Зачем устранять преступника, если все очевидно и без чистосердечного? Это глупо!

— Последний, кто к нему заходил, был Камкин. Дежурный мог отвлечься. Да, скорей всего, в это время он в свой телевизор не глядел. Зачем, если там полицейский.

— Да понял я, к чему ты в клонишь. Понял. Но эту версию я поддержать не могу по причине… Да миллион причин!

— Ладно. Я сам.

Однако через три минуты Галимов перезвонил и сообщил, что вскрытие будут делать судмедэксперты управления по Центральному району.

— То есть свои в доску.

— А ты что хотел? Вызвать независимых экспертов из Москвы? Короче, Старостин. Мне надо писать раппорт. Завтра на ковер к Мотовилову. Отключаюсь.

Глеб развернул автомобиль и поехал обратно. Нельзя уезжать, не проверив все до конца.

Добытая информация укрепила его подозрения, но этого было чертовски мало. Еще через два часа он вернулся в отдел и сразу прошел в бюро судебно-медицинской экспертизы, которое возглавляла чудесная женщина с милым именем Клавдия Тимофеевна и странной фамилией Паюс.

Мешочная плева, в которой лежит икра в рыбе, оказалось совершенно ни при чем. Родом Клавдия Тимофеевна была из деревни Паюс Вологодской области, но необычное звучание фамилии ей нравилось, и при случае она любила им козырнуть.

— Паюсной икры захотелось? Так вот. Деликатесов от меня не дождетесь, мать вашу!

Паюс знала все и всех. Как и откуда она получала ценнейшую информацию, сидя в своем подвале среди покойников, являлось загадкой, равной тайне зарождения Вселенной. Клавдия Тимофеевна была классическим трудоголиком, выползала из своей пещеры Али-Бабы, когда все остальные сотрудники давно пили пиво на диване. Но при этом у всех было стойкое ощущение, что время она проводила за сбором сведений и сплетен, ибо и в них она тоже была исключительно сведуща.