Тихая ночь - Энн Кливз Страница 78

Порозовевшая от горячей воды Эдит вошла на кухню не одевшись, а завернувшись в большое белое полотенце. Ее плечи казались очень узкими, а шея – невероятно длинной. Эдит допила вино и налила себе еще.

— Я тут подумала – а стоит ли мне вообще одеваться?

Кенни почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Позже он приготовил на гриле пойманную накануне сайду. Эдит сидела за столом, теперь уже в джинсах и свитере, и внимательно наблюдала, как он чистит рыбу, отрезает головы, вспарывает брюхо и вынимает потроха.

— Тяжелый день?

Кенни уловил в ее взгляде напряжение.

— Беспокоюсь за Вилли, – ответила Эдит. – Что-то его тревожит. Он стал нервным, каким-то потерянным. Мне больно на это смотреть.

— Может, допрос Джимми Переса не пошел ему на пользу?

— Не думаю, – покачала головой Эдит. – Джимми был с ним мягок. Он умеет слушать, в нем нет грубости. – Она помолчала. – Хотя, мне кажется, он не создан для полиции. Как думаешь?

Кенни вспомнил, что мать Джимми тоже была мягкой. Но он не хотел вспоминать о ней и о странной одержимости, которая охватила его тем летом, когда он работал на Фэр-Айле.

— Сегодня под вечер к Вилли заходил Питер Уайлдинг, – неожиданно сказала Эдит.

Кенни предположил, что именно визит писателя не давал ей покоя весь вечер.

— Как любезно с его стороны.

— Не уверена, – нахмурилась она. – Не понимаю, зачем ему Вилли. Он засыпает его вопросами, а старик так легко расстраивается.

— Может, хочет включить старика в книгу.

— Возможно. Но он, как паразит, высасывает из Вилли жизнь. – Она замолчала, и Кенни с удивлением заметил, что ее руки дрожат. – Уайлдинг сказал, что сделал предложение о покупке дома в Баннесе, – продолжила Эдит. – Он хочет остаться на Шетландах, но старый дом Вилли в Биддисте ему не подходит. «Шетланды – мое вдохновение». Вот что он сказал.

Кенни не знал, что ответить. Однажды он брал Уайлдинга на рыбалку вместе с Мартином Уильямсоном, и писатель оказался слабаком – сидел бледный, вцепившись в борт лодки. Кенни уж точно не расстроился бы, если бы тот перебрался на юг острова. Лучше бы дом Вилли заняла молодая шетландская семья. Вот бы здесь появился еще один ребенок – друг для Элис Уильямсон, которой, наверное, очень одиноко.

Эдит вышла в огород накопать молодой картошки к рыбе и вернулась с доверху наполненным клубнями дуршлагом, а сверху лежали срезанные салатные листья. Она ополоснула руки под краном, смывая землю.

— Хочешь, я зайду к Вилли? – спросил Кенни, когда они сели ужинать. – Давно его не видел. Мы могли бы поговорить о былых временах, он всегда интересуется, как рыбалка и как я справляюсь с лодкой. Обещаю, жизнь из него высасывать не буду.

Она подняла на него взгляд и улыбнулась.

— Он будет рад. Ты такой добрый человек, Кенни Томсон.

Эдит выжала на сайду четвертинку лимона и ела рыбу медленно, почти с благоговением. Она все так делала.

После ужина Кенни предложил прогуляться по холму. Иногда она соглашалась, и ему нравилось ее общество. Может, это помогло бы ей отвлечься от забот на работе. Эдит на мгновение заколебалась, – он видел, что ей хочется, – но в конце концов покачала головой.

— Лучше довяжу шаль для Ингрид. На всякий случай.

Их дочь Ингрид ждала ребенка, их первого внука, и должна была родить через десять дней. Эдит накопила дни отпуска, чтобы улететь в Абердин, как только начнутся схватки. Она вязала шаль – такую тонкую, что напоминала свадебную фату времен их бабушек. Тогда говорили, нить должна быть такой тонкой, чтобы фату можно было протянуть через обручальное кольцо.