Общество забытых мучеников - Анви Рид Страница 78

Реджис наклонился и, сев перед Эбель на колени, коснулся ее ноги. Эбель отстранилась, но он поймал ее за икры и придвинулся ближе.

— Ты что делаешь? – Эбель попыталась вырваться, но Реджис прижался к ее ноге всем своим телом, не давая шанса на побег.

— Использую подручные средства, – сказал он и вытащил из ее кроссовок шнурки.

— Могли бы и подождать, пока я уйду, голубки, – усмехаясь, кинул Ноа.

— Закрой рот, кретин, – гаркнул Реджис.

Теперь он наклонился к Ноа и проделал то же самое с его кедами.

— Ну, раз ты настаиваешь, чтобы я тоже остался, то я очень даже за, – поиграв бровями, сказал тот с приторно-сладкой интонацией.

Реджис расшнуровал и свои мартинсы. Выпрямившись, пригвоздил Ноа к месту. Тот не растерялся и подмигнул:

— Свяжем друг друга?

— Еще слово – и вместо шнурков я использую твои кишки.

— А я говорил, что он убийца. – Ноа попятился и спрятался за спиной Эбель.

— Давайте быстрее. – Эбель недовольно выдохнула. – Вы меня вообще слышите? Я сказала вам, что времени мало, кретины тупоголовые!

Реджис связал все шнурки между собой и просунул пластмассовый кончик в центр круга.

— Диктуй мне числа с листа, Эбель, – скомандовал он. – А ты, Ноа, записывай буквы.

Такой тон Эбель не понравился, но времени спорить не было. Нужно было срочно разгадать шифр.

— Девятнадцать, шесть, девятнадцать… – читала Эбель.

Реджис вслух отсчитывал дырки по кромке и, находя нужную, просовывал в нее шнурок.

— Девять, десять, двадцать три… – продолжала Эбель.

Шнурки закончились. Числа тоже. Диск Энея был исполосован разноцветными линиями, отчего загадка стала еще непонятнее. Еще сложнее.

— Я не уверен, что записал все правильно, – почесав кудрявый затылок, сказал Ноа.

— Тогда твои кишки выпущу уже я, – оскалилась Эбель.

— Что вышло? – Реджис вернулся к алтарю.

— Тетраграмматон приказал не убивать убийцу, – прочитал Ноа.

— Тетра кто? – тяжело вздохнула Эбель.

— Тетраграмматон. – Реджис вырвал листок из рук Ноа. – Это непроизносимое слово на иудейском. Четыре нарисованные буквы.

Он перевернул лист и начертил символы.

— Йуд, хей, вав, хей, – прочитал он справа налево. – Если эту тетраграмму транскрибировать[11] латинскими буквами, то мы получим… – И снова зачиркал по листу.

— Яхве, – прочитала Эбель. – Имя Бога.

— Верно, бунтарка, – улыбнулся Реджис. – Имя Яхве встречается в Танахе.

— Ветхом Завете, – пояснила Эбель для Ноа.

— И в Книге Бытия, – добавил Реджис.

— А еще я слышал это имя в заповедях. – Ноа тоже не смог промолчать. – Кажется, тех было десять, но это неважно… Важно то, что не надо думать, будто я тупой. Побольше вашего знаю. – Он скрестил руки на груди.

— И что все это значит? – Эбель задула свечу и, схватив Ноа за локоть, потащила к тоннелю, ведущему в кабинет истории.

Реджис последовал за ними, освещая им путь фонариком.

— Бог сказал не убивать убийцу… – Каждое слово он будто пережевывал и пробовал на вкус. – Не убивать убийцу… Мне это что-то напоминает, но не могу вспомнить что.

— И мне, – созналась Эбель.

— А мне – нет, – сознался Ноа.

Они подошли к лестнице, закрепленной на стене. Ноа полез наверх первым.

— Я еще побуду здесь, – сказал Реджис.

Эбель кивнула.

— Как плечо? – спросил Реджис, стоило Эбель отвернуться.

— Я уже и забыла, что оно болело, – честно ответила она.