Нож гладиатора - Наталья Николаевна Александрова Страница 79

Действительно кастрюля…

Мегера покосилась на Ольгу, села за стол, выдвинула верхний ящик и достала из него разграфленный лист.

Положила этот лист перед собой, повела по нему карандашом и наконец остановилась на одной строчке.

— Вот она ты…

В это время у нее на столе зазвонил телефон.

Она сняла трубку и заговорила другим голосом – сладким, как патока, и мягким, как сливочное масло:

— Здравствуйте, Олег Филимонович! Ну конечно! Обязательно! Как я могу такое забыть?

Ольга наклонилась над столом и заглянула в разграфленный лист, который лежал перед Мегерой.

Это было что-то вроде зарплатной ведомости.

В левом столбике были выписаны фамилии сотрудников, в среднем – какие-то непонятные цифры, а в правом – денежные суммы, начисленные им за последний месяц.

Эти суммы Ольгу мало волновали.

Больше всего ее интересовала фамилия, на которую указывал остро отточенный карандаш.

Ольга вгляделась в эту фамилию и нервно сглотнула.

В той строчке, на которую указывал карандаш, было напечатано:

«А. Подхалимова».

Судя по тому, как к ней обратились официантки, А – это Александра… Саша… Шура… Шурка…

Значит, ту таинственную, неуловимую официантку, чью внешность непонятным образом унаследовала Ольга, зовут Александра Подхалимова…

Ольга окаменела на месте. Подхалимова! Такую фамилию не забудешь и ни с чем не перепутаешь. Запоминающаяся фамилия, редкая, можно сказать, уникальная.

И она, Ольга, очень хорошо эту фамилию знает.

Еще бы не знать, когда это была ее собственная фамилия до второго класса школы.

Ну да, Подхалимов – это фамилия ее отца. Алексей Павлович Подхалимов. Ее отец. Тот самый отец, с которым она, Ольга, не виделась уже… лет десять, наверно, со дня смерти мамы. Да и раньше-то нечасто они виделись.

Родители развелись, когда Ольге было пять лет. Так что отца она почти не помнит. Они жили с мамой и бабушкой. Мама много работала, бабушка же сидела с Олей и непрерывно ругала отца. Оказалось, что развелись они с мамой потому, что отец нашел себе другую (тут бабушка, не стесняясь в словах, называла эту другую по-всякому).

Однажды мама услышала эти разговоры, и они с бабушкой сильно поругались. Сейчас Ольга понимает, что, конечно, нельзя было бабушке не скрывать своих чувств перед ребенком пяти лет. Но что сказано, то сказано, что сделано – то сделано.

Кстати, мама плохого про отца никогда не говорила и на вопрос подрастающей дочери, отчего они разошлись, отвечала, что просто они с ее отцом разные люди.

Жили они хоть и скромно, но не бедствовали, отец платил хорошие алименты, тут даже бабушка помалкивала.

Неприятности с фамилией начались только в школе. Тут уж первоклассница хлебнула по полной программе.

Дразнили ее все: мальчишки из класса, девчонки, которые из-за фамилии не хотели с ней дружить, на переменах приходили старшеклассники и тоже ржали, как кони…

Учительница, видя Олины слезы, пыталась проводить воспитательные беседы. Дескать, человек не виноват, что ему досталась такая фамилия, не имя красит человека, а человек – имя, что был, к примеру, давно такой знаменитый музыкант Олег Крыса – и ничего, так на афишах и писали, и никто не смеялся. И так далее, и тому подобное.

Незачем говорить, что после этих разговоров насмешки над Олей только усиливались.

Во втором классе Оля отказалась ходить в школу, и у мамы лопнуло терпение. Тем более что отец резко уменьшил алименты, какие-то у него там были свои сложности.