Гора Мертвецов - Василий Криптонов,Мила Бачурова Страница 79

«Вы поймите: все эти ребята были моими друзьями. Я лично знал каждого из них! Олега и Ниночку знаю четыре года, с первого курса. Они собирались пожениться… До сих пор не могу поверить. Такие опытные туристы. Они просто не могли, не имели права погибнуть!»

Ни о каких духах в восемьдесят восьмом году Быстрицкий еще не заикался. Он искренне не понимал, как могла сойти лавина там, где они никогда не сходили, и искренне горевал.

После того как умерла Нинель, а сразу следом погибли Морозов, Сердюков и повесился Лыков, Быстрицкий поник окончательно. Наказания по партийной линии (которое, как поняла Вероника, вполне могло последовать) он избежал, но в институте не остался. Окончив аспирантуру, распределился в НИИ с непроизносимым названием.

Турклуб после ухода Быстрицкого ни шатко ни валко просуществовал около года, после чего развалился. А еще через два года развалилась страна, и про историю лыковцев надолго забыли. На фоне того, что творилось прямо на улицах, трагедия горы Мертвецов отступила.

Снова имя Быстрицкого всплыло уже в девяносто седьмом, когда в одной из центральных газет Свердловска, ставшего к тому времени Екатеринбургом, появилась статья с громким названием: «Месть, идущая по следу».

Статья представляла собой интервью с Быстрицким. И вот тут, помимо истории лыковцев, уже было все, что слышала от него Вероника.

И сетования о забвении древних традиций, и горькие сожаления о том, что в восемьдесят восьмом он был так слеп, и обращение к молодежи – с призывом уважительно относиться к своим корням.

Из НИИ, как поняла по документам Вероника, Быстрицкий к тому времени ушел. Он работал в краеведческом музее и с тем же неиссякаемым энтузиазмом, с каким когда-то изучал историю партии, ратовал за малые народности края. Носился по городам и весям, собирал легенды, сказания, старинные предметы быта. Непрерывно куда-то писал и неизменно чего-то добивался. Год от года становился все более уважаемым человеком.

В девяносто девятом, с появлением интернета, Быстрицкий создал форум, посвященный истории лыковцев.

Здесь было все, что он успел собрать: фотографии, сделанные ребятами в походе, фотокопии их дневников, подробные рассказы о каждом, интервью с родными и близкими. Позже – после того, очевидно, как истек положенный по закону срок давности – появились следственные материалы.

История ширилась, прирастала подробностями и исследованиями энтузиастов. Людей, которые действительно что-то помнили, по естественным причинам становилось все меньше, «исследователей», родившихся позже восемьдесят восьмого и уже в совершенно другой стране, все больше.

Турист, улетевший на соревнования, в своем скептицизме был прав. Какие только сумасшедшие гипотезы не выдвигались. Но пальму первенства уверенно держало «проклятие горы Мертвецов». Лыковцев погубили разгневанные духи.

— Н-да, – закончив с документами, задумчиво сказал Саша. – Вроде бы на первый взгляд Быстрицкий – типичный конъюнктурщик. А по факту реально много хорошего сделал. Я на форум заглядывал, там целые ветки с благодарностями.

У Вероники сложилось такое же мнение. Она фотографировала листы один за другим.

— Стой. – Саша поймал ее за руку.

— Что?

Саша вытащил лист. Прочитал:

— «В детстве занимался в туристическом кружке „Альбатрос“»… Ща, погоди. – И набрал название в поисковике Вероникиного ноута.