Пропавший жених Эмилии Вуд - Рута Даниярова Страница 80

Мы продолжили работу. Я старательно переписывала безделушки — фарфоровые статуэтки кошек и собак, пепельницы в виде миниатюрных сапог, шкатулки для рукоделия, инкрустированные потускневшим серебром. Аргайл в это время листал гроссбух Пембертона, время от времени что-то отмечая на листке бумаги.

На стенах висели несколько картин в простых деревянных рамах — в основном, местные пейзажи и несколько портретов. Но в углу, мое внимание привлекла одна картина Она изображала величественный, полуразрушенный дворец в романтическом, почти мистическом стиле. Высокие колонны, на каждой из которых сидели мраморные вороны, загадочные статуи, уходящие в небо острые шпили башен…

Я сняла картину со стены, чтобы получше рассмотреть, и перевернула ее. На обороте, в углу, я увидела две изящные, сплетенные в вензель буквы: «Л.Б.».

— Тревор, взгляните-ка на это, — позвала я напарника.

Он отвлекся от книги и подошел, слегка прихрамывая.

— «Л.Б.»… Леонард Брук? — предположил он, и во взгляде его мелькнула искорка интереса.

— Констебль, — обернулся Аргайл к Смиту, — добавьте эту картину в опись. И отметьте подпись. Это может быть важно.

— Так точно, сэр, — Смит тут же достал свой блокнот и принялся старательно выводить каракули.

Детектив снова полистал книгу Пембертона.

— Действительно, здесь есть записи о том, что мистер Брук приносил сюда несколько своих работ. Видимо, их покупали, раз осталась всего одна, — задумчиво сказал Тревор, внимательно рассматривая картину. — Интересный стиль. Мрачноватый, но яркий.

— Мистер Брук предложил написать мой портрет, — смущенно призналась я. — Он уже сделал несколько набросков. Мне показалось, что у него настоящий дар.

— Да, рисует он очень неплохо, — согласился Аргайл.

Примерно через четверть часа детектив закрыл книгу.

— Итак, опись в основном составлена. Теперь съездим побеседовать с паромщиком, возможно, он что-то вспомнит насчет этих писем. А вы, Смит, — он повернулся к констеблю, — помните, что нужно продолжать охранять дом миссис Вуд. Этой ночью я сам планирую подежурить там.

Констебль кивнул и залез на облучок. Гнедая лошадь весело застучала копытами, везя нашу коляску к пристани.

Дорога не заняла много времени. Сэм, паромщик, чинил сеть, сидя на перевернутой растрескавшейся от времени лодке. Увидев нас, он снял фуражку и вытер лоб.

— Снова по делу, сэр Аргайл? Доброго утречка, мисс Льюис…

— Сэм, может быть, ты вспомнишь, что леди Вуд весной ждала письмо на имя миссис Шервуд, начал Тревор.

Паромщик наморщил лоб.

— Да, кажется, припоминаю такое дело. Миссис Аглая Вуд как-то попросила меня сказать, когда придет письмо на имя миссис Шервуд. Я еще подумал, что чудно это, но не моего ума дело. Она сказала, что ждет известий от родственников, и заплатила монетку… Я ведь всю почту привожу с того берега с утренним паромом, некоторые специально приходят, кто ждет писем. И она приходила каждое утро, пока ей письмо не пришло. То есть не ей, а миссис Шервуд, — поправился паромщик.

— Ну вот, отдал я миссис Вуд письмо, и она ушла. Да только вот через пару дней для миссис Шервуд пришло еще одно письмо. Я попросил своего внука отнести его и передать леди Аглае.

— Может быть, ты еще что-то вспомнишь, Сэмуил? — настойчиво спросил Тревор.

Паромщик отложил в сторону сеть.