Роскошная изнанка - Валерий Шарапов Страница 80

— …Если бы вы пришли по поводу Алексея, я бы указала вам на дверь, – говорила хозяйка, разливая чай, – поскольку я знаю, что наше сто пятое отделение спит и видит, как бы спихнуть ребенка на пятое.

— Простите, я не…

— А это очень просто. Лелика с рождения воспитываю я, а моя преподобная дочурка – носик тюпочкой, ноги, как у кузнечика, – с детства воображает себя актрисой. Вы ешьте, ешьте, это яблоки с корицей…

Что-то не было особого желания пока занимать рот беседой, поскольку пирог был такой, что язык проглотишь. Очень кстати, что Алевтина говорит сама.

— Она снималась в «Ералашах» и прочем, а я воспитываю – так ведь я не против. Только вдруг выясняется, что спрос на подобные сокровища уже не тот – постарела, сиречь повзрослела, надо учиться, да и талант нужен. Она срочно выскакивает замуж за новатора от искусства – это у которых актеры дергаются, как нога дохлой лягушки под электричеством. Знаете, должно быть?

— Что вы, откуда.

— Считайте, что вам повезло. Но дело-то в том, что в квартире на Арбате ребенку нет места – с отчимом Леля не ладит, или, скорее, отчим его ненавидит. Мальчик гуляет допоздна, а арбатские переулки – такая клоака, что там порядочный ребенок может подцепить что угодно…

— Ну ба, – прогудел «порядочный ребенок».

— Лелик, – только и сказала Алевтина, юный бунтарь увял, – его ставят на учет в детскую комнату милиции, мамаша на вопросы инспектора устраивает истерики: она вся в искусстве, а пятому отделению надоело им заниматься, и они решили спихнуть ей сына.

— Это вы шутите? – неуверенно спросил Денискин.

— Не-а! – радостно возразил пацан. – Чистая правда!

— Короче говоря, забрала я его сюда и к началу нового учебного года решу вопрос с переводом в здешнюю школу, – она взлохматила и без того длинные волосы, – а после восьмого класса отправишься, как и положено, в путягу, ясно тебе? Никаких устройств в институт!

— Я че, против?

— В общем, вы, товарищи, можете не беспокоиться.

Андрюха с сожалением проглотил остатки сказочного пирога, сердечно поблагодарил и приступил к делу:

— Я, собственно говоря, совершенно по другому вопросу.

— Слушаю вас.

— Вот у вас окна во двор выходят. А вот примерно две недели назад, плюс-минус день, не подъезжала ли к подъезду какая-нибудь машина? Милицейская или такси. Скорее всего, уже когда стемнело.

Алевтина спросила с укором:

— Неужели же я похожа на ту, которой делать нечего, кроме как таращиться в окошко? Даже как-то странно.

— Совершенно не похожи.

— Ну так к чему…

Тут Лелик признался:

— Я видел. Подъезжала «Волга», как раз в двадцатых числах, поздно, около двенадцати ночи.

— Такси?

— Желтая, но на крыше я ничего не видел, – объяснил паренек, внезапно оказавшийся любителем точности, – я еще подумал, не маман ли за мной, ну и влез по пожарной лестнице, с другой стороны дома.

— Нужен ты ей, – съязвила «бабуля». – Но на самом деле, товарищ сержант, я сама сейчас вспомнила. Я как раз этого оболтуса ждала, нет-нет да глянешь в окно – и да, была машина, и уже ночью.

— Такси? Или милицейская?

Алевтина покачала головой:

— Вот это не скажу. Смотрела сверху. На крыше, как мне показалось, что-то торчало, но темное, а сама машина была светлая, и какого цвета – увы. На фонаре лампы поменяли, теперь светит, как зверь.