Смерть с твоим лицом - Евгений Сухов Страница 80

В сорок шестом году в Казани произошел всплеск преступности: грабежам подвергались продовольственные склады, базы, магазины. Такие товары, как мука, сахар, крупы, сливочное масло, тушенка, сгущенное молоко, шоколадные конфеты, продавались на базарах и в коммерческих магазинах едва ли не на вес золота, или, во всяком случае, где-то рядышком. Шутка ли сказать: масло сливочное на базаре триста рубликов за килограмм, а то и побольше. Для обычного работяги это вся месячная зарплата без остатка.

В то непростое время, два года назад, Семен Парфенов и еще четверо сотрудников милиции засели с самого утра в подсобном помещении магазина, поскольку грабежи посередь бела дня в городе не были редкостью и ожидать нападения следовало все двадцать четыре часа в сутки. К примеру, пару месяцев назад ограбили трудовую сберегательную кассу на улице Пушкина (и это самый центр города!) во время обеденного перерыва. Грабителей не обнаружили до сих пор, хотя действовали преступники нагло, с вызовом, не посчитали нужным скрыть свои лица под маской… Весь день и весь вечер Парфенов с товарищами просидели в подсобном помещении магазина безвыходно. Ну, разве выходили в туалет по нужде, да и то по очереди. Нападение же на продовольственный магазин свершилось поздней ночью, часов около двух. Преступники приехали аж на зисовской трехтонке, сбили замки и как начали грузиться — их и повязали. Один из четверых налетчиков уж очень не хотел попасться в руки милиционеров (очевидно, натворил столько, что подпадал под расстрельную статью) и стал яростно отстреливаться из револьвера, выпустив в милиционеров все шесть пуль. Пришлось его ликвидировать. Одну из попавших в него трех пуль выпустил Семен Парфенов…

Второй раз Семен Парфенов сидел в засаде в доме частного сектора Ягодной слободы, куда после одной делюги[13] должен был вернуться вор-законник по кличке Янтарный. Его взяли, когда он вошел в дом, выпил стакан водки и собирался ложиться спать. Сопротивления он не оказал… За задержание Янтарного лейтенант Парфенов даже получил грамоту от начальника Управления, которую повесил у себя в комнате милицейского общежития над самым столом и временами на нее посматривал…

Где-то около трех часов дня послышался звук открываемого дверного замка. Потом стали слышны неспешные шаги. Спрятавшиеся за оконной портьерой оперативники затаили дыхание. Тем временем вор вошел в комнату, огляделся и, по всей вероятности, взял подушку. Послышался звук вспарываемой материи. Лейтенант Семен Парфенов слегка раздвинул портьеру и в образовавшуюся щелочку увидел… Федора Гапоненко, вытряхивающего содержимое разрезанной подушки. Тусклый свет позволял увидеть, как на пол, кружась в воздухе, опавшими осенними листьями падают клочки газет.

— Федя, а ты чего здесь делаешь? — вышел из укрытия удивленный Семен, следом за ним шагнул и Валерий Хавроньин. Оба изумленно взирали на своего товарища и не понимали, что происходит.

В ответ Гапоненко вскинул руку и выстрелил. Семен вскрикнул и упал на пол. Потянувшийся было за револьвером Хавроньин выстрелить не успел и получил пулю в середину груди. Падая, Валерий видел, как Гапоненко со злым выражением на лице выбрасывал из подушки резаную бумагу. Через несколько секунд лейтенант Хавроньин потерял сознание.