В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон Страница 80

— Эрнест! – обрадованно завопил он, словно заметил старого друга в дальнем конце супермаркета, а не сам только что ко мне подошел.

— Дуглас, – кивнул я в ответ, подумав, что «здравствуйте» прозвучит слишком официально, зато обращение по имени поднимет ему настроение, ведь выглядел он в тот момент немного подавленным.

— Развлекаетесь? – спросил Дуглас.

— Мы ездили на экскурсию в буш. А как вы провели день в городе? Повеселились?

Он был настолько пьян, что я едва не решился спросить: «Пристрелили кого-нибудь?», но удержался.

Он посмотрел на звезды, словно в религиозном экстазе, а потом сказал:

— Поворотный момент в жизни.

— Рад за вас.

— Я должен поблагодарить вас за это. Вот что я хотел вам сказать. Спасибо.

Это путешествие уже отучило меня принимать извинения неизвестно за что, но я все же поддался его просительному взгляду.

— На здоровье.

Он выхватил бутылку из ведра со льдом, будто меч из ножен, обрушив на землю маленькую лавину льдинок. Потом протянул пиво мне. Я взял, по-прежнему не понимая, соучастником чего становлюсь.

— Я серьезно, Эрнест. Вы, наверное, подумали, что я вам вчера соврал. Когда мы познакомились. Когда сказал, что путешествую один.

— Ох! – махнул я рукой. – Нет, я ничего такого не подумал.

— Подумали. И это правильно. Я знаю. Фактически я путешествую один. И все же со мной едет кое-кто еще, но, понимаете, бестелесно.

Напомню вам, что по правилам честного детектива призраки запрещены, и я уже готов был списать слова Дугласа на пьяный бред, но он продолжил:

— Я жил неподалеку отсюда. На родине я разводил скот, потом захотел перемен и решил: Австралия – подходящее место, чтобы показать, на что я способен. Мы с моим другом Ноа сидели на крыльце и смотрели, как проезжает мимо этот поезд. Ноа он очень нравился. Мы выучили расписание и все прочее. И когда поезд стал пассажирским, я решил прокатиться на нем. За Ноа. И вот, – развел он руками, – я здесь. Все, о чем мы мечтали.

— Но Ноа с вами нет, правильно? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Два бокала шампанского. Грустный тост.

— Он умер.

— Мне очень жаль.

— Это ни к чему, – просиял Дуглас. – Вот за что я хочу вам сказать спасибо. Я уехал, когда это случилось. За океан. И пытался там забыть обо всем. Но сегодня… я развеял его пепел. Смог отпустить его. Через тридцать два года. Благодаря тому, что вы сделали. Я свободен! – Он поднял глаза к небу и то ли закричал, то ли завыл.

Я заметил капли пива на его бороде, похожие на росинки в тропическом лесу или, не так благородно, на слюну в пасти бешеной собаки.

Затрудняюсь сказать, что на него нашло – просветление или помутнение.

Я восстановил в памяти тот короткий разговор с Дугласом. Он спрашивал меня, что чувствуешь, убивая человека. Хотел узнать, сладка на вкус месть или горька. Даже учитывая содержание моей первой книги, вопросы были крайне необычными.

«Постойте, как он только что сказал?» – подумал я. «Благодаря тому, что вы сделали». Простите, что возвращаюсь к фразе, написанной всего тремя абзацами выше, но это очень важно. Кусочки мозаики сложились. Три отдельных события обрели связь.

Дуглас взял в поездку оружие.

Генри Мактавиш умер.

Дуглас избавился от оружия.

Он не пошел бы на все эти трудности с проносом револьвера, чтобы потом просто использовать для убийства героин. Выбросить оружие Дуглас мог только по одной причине: оно ему больше не было нужно. И это означает, что человек, которого он хотел убить, уже умер. Выходит, Дуглас обвиняет меня в убийстве Мактавиша? Благодарит за то, что я избавил его от проблем?