Психология убийства - Марина Серова Страница 82

Я посмотрела на Четвертушкина. Его лицо было искажено. Владимир выглядел не только потерянным. Он, как мне показалось, был просто разорван этой болью.

— Татьяна Александровна, прошу вас, умоляю, найдите убийцу моей Кати. Найдите того, кто это сделал.

Владимир Четвертушкин посмотрел на меня.

— А вам станет от этого легче, Владимир Борисович? Ведь Екатерины Федоровны больше нет, школьному другу вы не можете смотреть в глаза, о Валерии, его гражданской жене, вы вспоминаете не иначе, как о похотливой бабе. Убийца вашей жены, безусловно, будет найден. И он ответит за свое преступление. Но как вы будете дальше жить с таким грузом на душе?

— Не знаю, Татьяна Александровна, не знаю. Я же говорю, что Кати больше нет, остался один Костя. А я… Черт бы ее побрал! Единственный друг… А вы знаете, я ведь только сейчас осознал свою вину перед Костей, — сказал Владимир Четвертушкин.

— Это вы сейчас говорите о том, что случилось между вами и Валерией? — уточнила я.

— Да пропади она пропадом, эта Валерия! — взорвался Четвертушкин. — Я о Косте сейчас говорю. Вот почему я не помог ему сразу после того, как мы окончили школу? Надо мне было взять его за шиворот и притащить силой хотя бы в художественное училище. С первого раза не поступил, значит, нужно было пытаться еще раз, и еще. Какой же я друг, если оставил его на произвол судьбы?

— Каждый сам выбирает свою судьбу, Владимир Борисович, — заметила я.

— Но я мог ему помочь, — упрямо твердил свое Четвертушкин. — Однако я занимался только собой, своими амбициями. Сам-то я аж две специальности получил. Правда, со мной была Катя. А с Костей была эта… А теперь ничего нельзя исправить, поезд уже ушел. Кати нет, друга тоже, считайте, нет. Какой же я идиот! Вульгарная баба! С чем же ее сравнить? С глянцевым батоном из супермаркета — красивый, мягкий, но хрен знает из чего сделан. Жрешь, а он не насыщает. И на ощупь он липкий…

Голос Владимира Четвертушкина стал тихим и полным отчаяния.

— Как я вообще мог влипнуть в такое дерьмо? Вы знаете, Татьяна Александровна, я только сейчас понял, зачем Лерка таскалась на тренинги с моим участием, она ведь старалась не упускать меня из виду даже на самое короткое время. А как она себя вела! На семейных расстановках, например, устраивала истерики на ровном месте. Вот «заместитель» ведет себя спокойно, а Валерия буквально бьется в истерике. И сразу видна вся ее фальшь…

— Владимир Борисович, вот вы просите, умоляете меня найти убийцу вашей жены, но вы ведь не прикладываете к этому никаких усилий, — сказала я.

— А что я делаю, по-вашему, не так?

Владимир Четвертушкин удивленно посмотрел на меня.

— Вы не говорите всей правды, — ответила я.

— Помилуйте, Татьяна Александровна, как это я не говорю всей правды? Я ведь только что рассказал вам все про Валерию. Все как на духу, — обиженным тоном проговорил Четвертушкин.

— Как на духу, говорите? Ну допустим. По поводу Валерии — может быть. А как быть с Елизаветой? С Елизаветой Солодовниковой? С ней ведь у вас тоже была любовная связь. И была она не один раз, как с Валерией. Я ведь еще при первой нашей с вами встрече спросила насчет отношений на стороне. Помните? А вы скрыли от меня Елизавету, почему? — спросила я.

— Просто… не хотел, чтобы об этом знали. Елизавета появилась в моей жизни примерно с год назад. Я очень не хотел, чтобы Катя об этом узнала, — опустив голову, ответил Владимир Четвертушкин.