Немая улика - Цинь Мин Страница 84

Спустя час я осознал, что людей, входивших и выходивших с территории кампуса, вчера было ничуть не меньше, чем сегодня. Заезд абитуриентов не прекращался круглые сутки, и все они приезжали на машинах, сновали туда-сюда и несли с собой чемоданы. Но не такие большие, как тот, что я искал.

Почесав голову, я подумал: «Неужели убийца не побоялся пронести труп днем? Да не может быть! Скорее всего, он приехал на машине».

— Кто угодно может въехать на территорию учебного заведения в любое время суток? – спросил я у охранника, указывая на экран монитора, где уже прокручивалась ночная запись.

Охранник, стоявший все это время у меня за спиной, вдруг насторожился.

— Вообще-то, нет. Но в эти два дня заезжает много новых студентов, машин и людей с сумками очень много, поэтому мы стараемся не усложнять этот процесс и не отслеживаем.

Больше всего подозрений у меня вызывали автомобили, но, к величайшему сожалению, фары засвечивали всю картинку, и нельзя было разглядеть их характеристики. Надежда на то, что видеокамеры смогут предоставить нам полезную информацию, рухнула.

Я попросил сопровождавшего меня следователя все равно сделать копии записей с камер, чтобы повнимательнее изучить их позже. Вдруг все же получится что-нибудь обнаружить. Посмотрев на свои наручные часы, я решил, что уже можно отправляться к месту преступления.

В этом случае, похоже, нужно начинать с тела.

Чемодан был уже открыт, в нем лежала свернувшаяся калачиком длинноволосая девушка.

Как судмедэксперт, я привык видеть все ужасы смерти, но этот труп заставил мое сердце дрогнуть.

Обычный человек смотрит на труп в совокупности, но судмедэксперт в первую очередь замечает отдельные травмы. Наставник был прав: на шее девушки была глубокая борозда от веревки. Ее тело отличалось от тех, что показывали в кино: глаза не вылезли из орбит, а язык не вывалился. Она выглядела так, будто спала в этом чемодане, умиротворенная и хрупкая. Ее руки были связаны за спиной, подбородок прижат к коленям, а одежда совпадала с той, что мы видели на фотографии. Обычно лица после смерти сильно меняются, но благодаря профессиональной насмотренности я без труда узнал в ней Чжао Юймо.

К тому времени трупное окоченение уже ослабло, и местный судмедэксперт Ван помог мне переложить труп на уже приготовленную пластиковую пленку. Когда мы подняли труп, что-то высыпалось. Глянув вниз, я увидел какие-то маленькие белые гранулы.

— Что это? – Я не заметил, как ко мне подошли Дабао и Линь Тао.

Дабао взял зернышко из чемодана, чтобы рассмотреть, и сказал:

— Это яйца личинок? Какие-то чересчур крупные… Да еще и в такую погоду…

Я с недовольством посмотрел на Дабао.

— Дурак, это же рис.

— Рис? – удивился он.

— Единственное возможное объяснение этому – в чемодане перевозили рис, вот в нем и осталось несколько зернышек, – недолго поразмышляв, предположил я.

— Когда ты последний раз видел, чтобы кто-то в чемодане рис возил? – Дабао снова взял зерно, чтобы рассмотреть поближе.

— Никогда, – я помотал головой. – Но других предположений у меня нет.

— Мне кажется, я уже видел что-то подобное, – добавил Линь Тао. – Не могу только вспомнить… Но вроде бы на похоронах тоже для чего-то используют рис.

Стоило Линь Тао появиться, как девушки-студентки, столпившиеся за лентой оцепления, зашушукались. Они смотрели на него с вожделением, а я завидовал ему белой завистью.