Кровавые деньги - Фергюс Хьюм Страница 84

— Сильверу, надо полагать, – вставила мисс Гриби.

— Точно, его зовут Сильвер, Серебро, подходящее для него имя, ведь золота у него нет.

— Он получит золото от леди Агнес за письмо.

— Нет. Дроди, а-ба! – взорвалась Халдея. – Ты не понимаешь по-цыгански. А я с такими, как вы, говорю на языке горгио. Слушай! Я нашла письмо, из-за которого мой брат погиб. Это письмо написала рани, и я отдала его коротышке, вот с какими словами: «Скажи ей, что, если она откажется от любезного, даст ему свободу, может жить спокойно. А если нет, отнеси письмо законникам».

— Ты имеешь в виду полицию, – холодно уточнила мисс Гриби. – Очень симпатичный план, моя хорошая девочка. Только из него ничего не выйдет. Леди Агнес этого письма не писала и к смерти мужа не имеет никакого отношения.

— Она приготовила ловушку, – яростно воскликнула Халдея. – А Хирн попался в нее, как кролик в силки. А любезный поджидал снаружи и застрелил…

— Ложь! – так же яростно перебила мисс Гриби, встав на защиту друга. – Он бы никогда такого не сделал.

— Ха! Могу это доказать и докажу, когда придет время. Любезный станет моим ромом, либо ему на шею накинут веревку. А эта рани играет вдолгую, клянусь.

— Что за кровожадная идея, дикая ты дьяволица! И как ты докажешь, что стрелял Ламберт?

— Ага, – презрительно усмехнулась Халдея, – за дуру меня держите, так вам и расскажи. Но смотрите сюда, моя драгоценная, – она полезла в карман и достала бесформенный кусок свинца, – что это, не подскажете? Пуля, которая пробила сердце Хирна и застряла в стволе дерева.

Мисс Гриби хотела было выхватить у нее кусочек металла, но Халдея оказалась проворнее и спрятала его в карман.

— Ты не докажешь, что это та самая пуля, – отрезала мисс Гриби, сверкнув глазами. Ведь если предъявить эту пулю, Ламберта могли обвинить в убийстве, хотя она и считала его невиновным.

— Кара докажет. Он пошел к месту, где застрелили Хирна, и увидел: у синей двери перед кустарником растет большое дерево. И пуля из-за кустов могла попасть в дерево. Ведь в сердце брата пулю не нашли. Она прошла навылет и застряла в стволе дерева. Кара вырезал ее ножом и принес мне. Если она, – Халдея снова извлекла из кармана пулю и издевательски выставила на обозрение, – подходит к пистолету любезного, ему точно несдобровать. Письмо отправит на виселицу ее, а пуля – его. За эти улики я хочу получить свою цену.

— Ничего ты не получишь, – сказала мисс Гриби, глядя на карман, куда девушка снова опустила пулю. – Ламберт в ту ночь был в Лондоне. Мне случайно об этом известно.

— Вот и нет, язычница леди. Авали, совсем нет. Любезный в тот вечер вернулся, а наутро снова уехал в Лондру.

— Даже если и так, – в отчаянии воскликнула мисс Гриби, – он не выходил из хижины. Его экономка может подтвердить…

— Ничего она не подтвердит, – торжествующе отрезала Халдея. – Она спала в своей постели, а золотой господин – в своей. Моего брата убили после полуночи, и, если любезный вышел прогуляться, кто скажет, куда он ходил?

— Это еще надо доказать.

Халдея щелкнула пальцами.

— Сначала письмо – ей позор. Потом пуля – ему виселица. Остальное придет само собой. Так что мою цену я получу, моя великолепная искусница. Я товс мой гад. Хорошая пословица, леди, истинно цыганская.

— Что она значит?