Ловушка на оборотня, или Встреча на краю… весны - Алёна Александровна Комарова Страница 85

— За убийство.

— Ого. Так это он всех мочит — прошептала Юля.

— Юль, — в сердцах протянула Лера.

— Это называется «клеймо» — зло согласился Виталий.

— Что?

— На нём стоит клеймо убийцы, все подозрения будут падать на него. Поэтому я боялся его выдать, чтобы полиция не приняла его за рецидивиста. Нужно было разобраться. Но я опоздал. Никита скинул мне запись, на которой видно, что на крыльце соседского дома стоит мужчина, очень похож на Антона.

— Никита? Откуда у Никиты запись? — не забыла всполошиться Лера, потому что уже была плохого мнения о соседском доме.

Юлька не отвлекалась по мелочам, сразу сообразила:

— Ну, подождите, если на записи твой брат, то это уже не подозрения, а прямые улики. Или как там у детективов называется?

— Именно детектив Кузнецов так и назовёт.

Ужин в тарелках постепенно остывал. Никто и не притронулся, хоть совсем недавно чувствовали жуткий голод. Не до еды было.

— Ты собираешься скрывать видеозапись? — догадалась Лера.

— Собираюсь.

— Но как же Женя? — голос её дрогнул.

— Женя сбежал.

— А может он дал ему по голове и убил. Тебя ведь, брата, не пожалел.

— Лера, я пойму, если ты отдашь запись Кузнецову…

Лера молча отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула. Уставилась в прострацию. Решение давалось ей тяжело. Но никто не требовал у неё ответа сейчас, в данную минуту. Виталий пояснил, хоть и казалось, что он говорит сам с собой:

— Не хочу, чтоб Кузнецов искал Антона. А у него больше шансов найти, потому что больше возможностей. Я виноват перед ним. Не уберёг. Я должен был за ним присматривать, я же старше на одиннадцать месяцев. И тётя всегда говорила, что одна надежда на меня. А я… и тогда, на выпускном так вышло… и сейчас… не успел. Я обязан был… Это я виноват.

— Причём здесь ты? — вынырнула Лера из собственных размышлений. Юлька таращилась на них, вообще ничего не понимая.

— Когда родители погибли, меня должны были отправить в детский дом, но тётя смогла добиться надо мной опеки. Не знаю, каких трудов ей это стоило. Сама вдова, ребёнок малой на руках, а она ещё и за опекой бегает, чтоб племянника не увезли.

Лера видела, как тяжело ему об этом говорить. Но эта боль всегда была в его памяти.

— Нам тогда по двенадцать лет было. Трудные характеры. Как она нас терпела? Удивляюсь её стойкости. Правда не такая уж она железная была. Сломалась, когда Антоху посадили. И я взял и оставил её. Уехал. Поступил в университет и год не приезжал. Созванивались, но не виделись. А она уже почахла. Заболела. На нервном состоянии развилась какая-то зараза. Спалила её. А я и не знал, что она болеет. Вызвали уже на похороны.

Он отвернулся к окну и скрипнул зубами.

— Потом ещё один раз приезжал, чтобы квартиру родительскую продать. На эти деньги и жил. А потом в рейсы уходил. Меня ведь нигде никто не ждал. Самое страшное, что и я никого нигде не ждал. Антохе ещё три года сидеть осталось. А тут он позвонил. Сказал, что вышел. Я обрадовался. Я ведь уже с капитаном договорился, что возьмём его в штат юнгой. Я ему говорю, чтоб в Мурманск приехал, у нас там как раз два дня стоянка. Подберём. А он мне говорит, пока с Ирмой вопрос не решит, здесь будет.

— Так всё-таки Ирму… — прошептала Лера и прикусила язык.

— Подождите — попросила Юля, — я уже ничего не понимаю. Ирма это ваша учительница, которую на днях похоронили.