Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 86

— Надо поговорить. Ты ответишь на мои вопросы, и я уйду.

— Мне трудно говорить.

Бриедис наполнил стакан водой, поднёс к губам, Оксана жадно выпила.

— Ну, теперь лучше?

Девушка кивнула.

— Предупреждаю: будешь врать – будет больно. Поняла?

Оксана снова кивнула.

— Хорошо, вопрос первый: где табакерка?

— Какая табакерка?

— Неверный ответ.

Бриедис приставил острие ножа к щеке пленницы.

— Не хочется уродовать твоё очаровательное личико, но ты не оставляешь мне выбора.

— Если вы спрашиваете про табакерку, которая была у профессора Харитоновой, то я не знаю, где она. Я её видела, но не брала. Её подменил племянник Анны Авксентьевны, но его убили и табакерку забрали. Я не знаю кто.

— Допустим. Второй вопрос: где рисунки табакерки, которые были в твоём альбоме?

— Муж унёс.

— Где изделие, с которого ты рисовала? Только, не пытайся меня обмануть – это старые рисунки, ты не могла их делать с табакерки, которую видела у профессора.

— Это не я рисовала.

— Возможно, не врёшь, – задумчиво произнёс Бриедис. – Чувствуется другая рука, мужская. Муж?

— Он не умеет рисовать.

— Кто тогда?

— Муж взял их на вызове у пациента.

— Фамилия, адрес?

— Я не знаю.

Нож больно ткнулся в щеку. Оксана почувствовала, как по лицу побежала кровь.

— Но я правда не знаю! – в отчаянии закричала она, на глаза предательски навернулись слёзы. – Это мастер с танкоремонтного завода, он в тридцать шестой больнице, в коме.

Бриедис наклонился, заглянул девушке в глаза.

— Похоже, не врёшь, ладно, закончим. Не хочется мне это делать, но оставить тебя живой не могу.

Он скользнул девушке за спину, взял одной рукой за подбородок, поднимая голову вверх, открывая беззащитную шею. Дверь распахнулась, в комнату вошла Марина с продуктовой сумкой в руке. Бриедис отпустил Оксану, шагнул навстречу.

— Марина, берегись! – крикнула девушка.

Навыки бывшего сержанта отдельной роты охраны не подвели. Марина махнула ногой, нож вылетел из руки лжехудожника. Крутанувшись, Марина ударила Бриедиса локтем в голову, тот сделал шаг назад и, зарычав, бросился в атаку, обрушив на Марину град ударов. Оксана закричала что есть мочи. В прихожей послышались встревоженные голоса. Бриедис кинулся к выходу, по дороге сбил с ног соседку, врача-кардиолога, вывернулся из захвата соседа, санитара психиатрической бригады, и помчался вниз по лестнице…

Младший сержант Орешкин влетел в помещение контрольного поста автоинспекции.

— Иваныч! – закричал он, сжимая в руках рацию, – только передали: вооружённое нападение на скорую, километрах в десяти, «пятёрка» движется в сторону города!

— И чего ты орёшь? – спросил старшина Колесников, не отрывая глаз от телевизора, по которому транслировали футбольный матч между «Торпедо» и московским «Динамо». Старшина болел за «Торпедо», а динамовцы вели в счёте два: ноль.

— Как чего!? – опешил Орешкин. – Поехали на перехват!

— Зачем? Если они в город едут – мимо не проскочат, отворотов по дороге нет.

— Так что делать-то?

— Брось колючку[123] на проезжую часть. А-а!! Етит твою, мазила!!!

Нападающий «Торпедо» оторвался от защитников и пробил по воротам, но попал в перекладину.

— А если кто другой поедет?

— Остановишь, скажешь, чтобы объезжал по обочине.

Судья назначил угловой в ворота москвичей.

— Ну давайте, родимые, давайте! – подбадривал Иваныч игроков любимого клуба.