Демон скучающий - Вадим Панов Страница 86

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, – подтвердил Феликс. И равнодушно повторил: – Признание Моисеева ничего не изменило. – Но тут же, не позволив Гордееву ответить, произнёс: – Прикажи своим, если есть кто свободный, проверить видеокамеры из подъезда Лидии Дабре.

Никита сразу понял, что имеет в виду Вербин.

— Думаешь, Чуваев мог к ней заходить?

— Думаю, это нужно проверить.

— А телефон?

— Нет, – качнул головой Феликс. – Если Чуваев заходил к Лидии, то телефон он с собой не брал. Поэтому нужно проверить видеокамеры. Если установим связь, будет чем давить на этого… куратора.

— Сомневаешься в ней?

— Я сомневаюсь во всех, кто связан с расследованием, – проворчал Вербин. – Можешь что-нибудь рассказать о Лидии?

Подтекст вопроса читался без труда: Моисеева ты пропустил, а что с Дабре? Но Гордеев не обиделся, понимал, что Феликс имеет право задавать такие вопросы именно таким тоном.

— Не знаю, какая она художница, я в этом ни черта не понимаю и вряд ли когда-нибудь пойму. Я человек простой, у меня два режима: «нравится» и «не нравится». Нет, вру, есть ещё третий: «пофиг». Так вот, я видел работы Лидии, и они мне пофиг. Я их не понимаю. Вся эта абстракция и прочий постмодернизм проходят мимо. Но преподнести себя Лидия умеет, потому что несмотря на то, что мне пофиг на её работы и я далёк от мира искусства, я о ней слышал ещё до выставки. Я, прикинь?

— Скандалы? – уточнил Вербин, припомнив холодный и очень деловой образ молодой художницы. В его представлении, девушка абсолютно не вязалась со скандалами, с помощью которых делали себе имена те, кому бог не дал таланта в живописи или скульптуре. Не будет же элегантная и стильная Лидия развлекаться с замороженной курицей?

— Скандалы? – переспросил Гордеев. – Нет, совсем не скандалы. Скорее, яркие акции, но такие, знаешь, о которых не скажешь, срежессированы они или само получилось. Самый первый случай, который заставил город о ней говорить, случился лет шесть назад. Или восемь?

— Что она сделала?

— Работала на крыше.

— Это запрещено?

— Пока нет, – поддержал шутку Никита. – Как ты знаешь, крыши у нас – достаточно обжитое пространство. Экскурсии для туристов и всё такое. Виды открываются, панорамы – это как раз для художников. Вот Лидия и решила поработать. А дальше случилось интересное. – Гордеев заулыбался и повернулся на сиденье к Вербину, словно Феликс мог сделать то же самое. – Дело было летом, в жаркий день. На крыше, естественно, совсем горячо. И в процессе работы Лидия стала потихоньку раздеваться. А затем то ли увлеклась, то ли решила, что её никто не видит, в общем, разделась догола. Постепенно осталась в одних кедах. Место она выбрала не самое удачное для обзора, тем не менее зрители нашлись. Кто-то даже видео снял на телефон. Качество так себе, но в целом посмотреть можно.

— Сюжет есть? – пошутил Вербин.

— Не, просто раздевалась. Ещё музыку ребята наложили перед тем, как в Сеть отправить, чтобы похабные комментарии заглушить, всё-таки культурные люди. В общем, Лидия писала картину, будучи абсолютно голой, народ наблюдал, приобщаясь, так сказать, к высокому искусству, но какая-то бабушка не утерпела и позвонила в полицию. Возможно, оскорбилась, что её дедушка к оконному стеклу прилип. Трансляция набирает зрителей, информация о ней появляется в больших новостных лентах, жизнь идёт своим чередом, Лидия на солнышке работает, к ней наряд едет. Ребята поднялись на крышу, здравствуйте, говорят, звезда Интернета, интересная у вас картина получается, но лучше, конечно, закончить её в одежде.