Хозяйка Красного кладбища - Дарья Гущина Страница 87

Я глотнула чаю, посмотрела на ищейца и напомнила:

— Силда Добряна из смотрительской семьи. Она точно знала о важности сна – силду Иссену же под двести, он обязан постоянно сбрасывать силу. Не удивлюсь, если и она сбрасывала – в течение всей своей жизни. И в её доме есть отходной стол. Если вы его найдёте, то всё понятно.

— И если не найдём, тоже, – помрачнел Сажен.

— Да, сонное зелье, отрава… – я поставила чашку на стол. – Её держали на отходном столе, чтобы выкачать лишнюю силу – и чтобы она наверняка умерла там, где спала. Чтобы сразу пошла прахом… или хотя бы ничего не помнила. Похоронная метка кладбища у силды тоже была, а метка – это дополнительный отходной стол. Если она постоянно пользовалась своим столом при жизни, то ночи хватит, чтобы знаки забрали последние излишки. И это точно сделал кто-то из смотрителей – кладбищ или храмов. Простые люди давно забыли, что отходной стол в первую очередь нужен живым. И смотрители храмов об этом мало рассказывают.

Ищеец молча кивнул.

— За сном необходимо следить, – добавила я. – Сонные знаки нужно насыщать силой или обновлять. Иначе они погаснут, перестанут питать сном, и покойник, то есть спящий, проснётся. И сбежит. Что, видимо, и случилось. У нас отходные столы питаются от святилища, поэтому сон долгий. А если стол домашний, то силы в знаках хватит часов на пять-шесть – и это если смотритель опытный.

Да, как многое прояснило лишь одно – принадлежность силды к семье смотрителей…

Ищеец притянул к себе флягу, поболтал и разлил остатки чая, добавив своих молний-паучков. Оные пробежались по краям чашек, и над чаем взвился ароматный дымок. Я склонилась над чашкой и обняла её бока ладонями, согреваясь. И собираясь.

Надо попросить. Надо. Жизнь превыше всего.

Сажен допил чай и вдруг подбодрил:

— Давай, Рдянка. Говори.

Я вздрогнула:

— О чём?

— Мне тоже интересно об этом узнать, – он улыбнулся.

Я не успела собраться с духом и попыталась сменить тему:

— А ты не хочешь узнать, как мы нашли силду Добряну?

— Нет, – Сажен качнул головой. – Мстиша вкратце написала. А я сюда шёл следом Добряны и всё видел её глазами. Она пришла из Нижгорода туманным следом. А из своего дома или нет, проверю позже. Говори. Ты о чём-то хочешь или спросить, или попросить, но почему-то стесняешься. Мне, может, тоже неудобно каждый раз просить тебя забрать меня с острова, но если припечёт, то снова попрошу. И час прыгать и орать буду, и два, и в подштанниках, и даже без, – синие глаза смешливо прищурились. – Ну?

Я едва не уплыла мыслями в ту тему, которая «без подштанников», лишь бы удрать от неудобной. Хотя она… не лучше. Об этой стороне простой человеческой жизни последние пять лет мне даже помечтать некогда. И сейчас не то время и место, напомнила я себе строго. Собралась, уставилась в чашку и снова начала издалека:

— Саж, ты знаешь, что такое кладбище? Настоящее кладбище? Что у него есть душа?

— Да, – удивил он. – Мы все практиковались на Синем кладбище, и Иссен нам многое рассказывал – то, что обычным людям не доверяют. Кладбище – живое существо. И Красное – живое существо. И его дрожь – конечно, никакое не землетрясение. Это зов. Или страх. Или что-то подобное. И я в это верю. Мне продолжать?

Основа – вера. Большего и не надо.

— Несколько седмиц назад, за два-три дня до порченой воды, Красное почуяло беду и позвало на помощь, – продолжила я, упорно глядя в чашку. – И своих будущих помощников оно начало метить загодя – и Блёднар, и силда Добряна здесь появились уже мечеными Красным. И оба пострадали – Блёднару повезло, он успел воспользоваться «мостом» и сбежать от ворья… которое на самом деле никакое не ворьё, так? Силде – не повезло, её усыпили сильным зельем. Если Красное и открывало «мост», силда Добряна его не увидела. Она смогла сбежать, только когда умерла.