Скайджекинг - Сергей Леонтьев Страница 88

— Здравствуйте, соколики! – Чистый, лишённый старческого дребезжания голос вполне мог принадлежать двадцатилетней девчонке. – Что потеряли в наших краях?

— Здравствуйте, хозяйка, – поздоровался Андрей. – Простите, как вас звать-величать?

— Марья Николаевна я.

— Ищем мы, Марья Николаевна, дом Жуковых. Знаете таких?

— Так у нас полдеревни были Жуковы, вы каких ищете?

— У которых две дочери, близняшки, Клавдия и Лидия.

— Ну как же, знаю, знаю. Это у Семёна Жукова, бывшего зоотехника, близняшки до войны родились. Сразу две девки, до этого всё парни получались. Справная семья была, да только с фронта Семён инвалидом пришёл, запил и помер быстро. Жена Аграфена тоже пить начала, скоро после мужа преставилась. А дети по кривой дорожке пошли. Старшего-то, Сеньку, ещё перед войной в интернат для трудных подростков определили. После из тюрем не вылезал, и младшие по его стопам пошли. Даже Лидка, мне говорили, сидела. Одна только Клавка в люди выбралась. В газете про неё написали, мне Михалыч показывал.

— А дом Жуковых сохранился?

— Стоит. В конце улицы, предпоследний справа. – Женщина махнула рукой, показывая направление. – Увидите, у забора мотоцикл с коляской. Только не надо вам туда.

— Здравствуйте, бабушка! Почему туда не надо? – выходя из машины, спросила Оксана.

— Здравствуй, милая. Так поселился там Сенька Жуков. В прошлом году из тюрьмы вернулся – и поселился, окаянный. Совсем злой стал, на людей кидается. А как браги напьётся – гоняет на своей тарахтелке, ночью спать не даёт. Как только не убьётся?

— Ну вот, мы и попросим его, чтобы не шумел, – присоединился к разговору Коля.

Женщина смерила глазами его внушительную фигуру и кивнула.

— Ну, поезжайте, соколики, вас, может, послушает. А ты, девонька, оставайся, пусть мужики сами разберутся. Пойдём, я тебя квасом угощу.

— Спасибо, бабушка, я с ними. Как же я их брошу?

— Ну, смотри, дело твоё.

— А много ли жителей в деревне? – поинтересовался Андрей.

— Так трое всего. Я, Михалыч – он по другой улице живёт – и Сенька Жуков. После войны-то колхоз развалился, многие уезжать начали. А когда в соседнем районе леспромхоз организовали, остальные уехали. Там и зарплаты хорошие, и удобства всякие, магазины, больница.

— Как же вы тут справляетесь? Страшно, наверное?

— Чего мне бояться? Волков в округе давно перестреляли, воровать у меня нечего. С дровами на зиму Михалыч помогает, ему хоть восьмой десяток, а крепкий ещё, хозяйственный.

— А продукты как же?

— Так огород на что? Картошки на всю зиму хватает, капусту заквашиваю, огурцы солю. Михалычу из города внук муку, крупу, консервы привозит. И мне достаётся. Хлеб пеку, каши варю. Мне много не надо.

— А в город не хотите переехать? – спросила Оксана.

— Милая, кому я в городе нужна? Одна я, никого нет, муж умер давно, сын пропал где-то.

По морщинистой щеке скатилась слеза.

— Мы в дорогу хлеб, колбасу взяли, – сказал Андрей. – Хотите, вам оставим?

— Вот спасибо, – обрадовалась Марья Николаевна, – давно уже колбасы не пробовала, забыла даже, как пахнет-то.

Оксана достала из салона корзинку с провизией.

— Забирайте вместе с корзинкой!

— Вот спасибо, – повторила женщина, – будет с чем по грибы ходить, моя-то развалилась совсем.

— А не знаете, Марья Николаевна, – продолжил спрашивать Андрей, – Сенька этот, Жуков, один живёт?